Теперь всю мозаику соберём воедино. Дофамин работает по принципу поводка. Он удерживает вас в экране телефона, телевизора и в бесконечном потоке контента. Кортизол сужает способность мыслить свободно. Окситоцин, в свою очередь, укрепляет привязанность к группе. Столь изящный «молекулярный» алгоритм срабатывает автоматически, без сознательного участия. От вас даже не требуется соглашаться с системой, и тем более, ей подчиняться. Достаточно просто находиться в информационном поле, которое она формирует, и дальше ваш мозг возьмёт на себя остальную работу. В этом и состоит гениальность алгоритма. Здесь не нужны лагеря. Даже лгать не обязательно, хотя и этого, разумеется, тоже хватает. Достаточно смоделировать среду, которая систематически эксплуатирует базовые нейрохимические рычаги, сформированные миллионами лет эволюции. И тогда человек, с неизменной улыбкой на лице, добровольно превращается в управляемую единицу, и яростно отстаивает иллюзию собственной свободы. Успевает ли барашек понять, что его ведут на закалывание, до тех пор, пока этого не произошло? Нет. Его когнитивная система запрограммирована доверять пастуху. В его картине мира он единственный гарант сытости и источник безопасности. Он кормит, защищает от волков, и указывает путь. Барашек не способен даже допустить мысль о том, что пастух и есть главная угроза, поскольку его мозг для этого просто не приспособлен. Но ваш аппарат на это заточен, при условии, что вы знаете, где искать.
В 1963 году психолог Стэнли Милгрэм из Йельского университета провёл легендарный эксперимент, который потряс весь научный мир. Им двигало намерение доказать, насколько просто превратить обычного человека — учителя, инженера, почтальона в послушное орудие насилия, когда рядом стоит авторитетное лицо. Для этого он поместил участников в ситуацию, где фигура в белом халате приказывала им наносить электрические удары другому человеку. Напряжение росло с каждым неправильным ответом, от безобидных 15 вольт до смертельных 450. В роли «жертвы» был подставной актёр, он кричала, умолял остановиться, и в итоге замолкал, имитируя потерю сознания или даже смерть. Исследователя волновал один единственный вопрос: сколько людей дойдут до конца? По ожиданиям Милгрэма, максимум один-два процента. Учёные, психиатры, и студенты, были уверены, что большинство откажется от участия задолго до того, как достигнут критического уровня. В результате, 65 % участников дошли до максимума, 2/3 обычных, нормальных, «хороших» людей нанесли потенциально смертельный удар другому человеку, просто потому, что так велел человек в белом халате. Это испытание повторяли десятки раз в разных странах, и результат всегда был примерно одинаковый. Подчинение авторитету трудно свести к культурной особенности — это нейробиологическая программа, зашитая в бессознательное. Преодолеть её возможно только через сознательное, информированное, и энергозатратное усилие, то действие, на которое большинство людей просто не способны. Причина в том, что префронтальная кора, единственная структура мозга, способная на подобное усилие, а хронически повышенный уровень кортизола, как мы выяснили, приводит к её подавлению. Видите, как изящно устроена эта система? Стресс лишает вас способности ясно мыслить ясно, потому так тяжело понять, что вы находитесь в стрессе. Вы слишком измотаны, чтобы распознать причину своего истощения. Когда этого осознания нет, вы не в состоянии устранить источник. В результате цикл замыкается и вы превращаетесь в вечного бегуна внутри самоподдерживающейся системы.
В то десятилетие Соломон Аш провёл не менее показательный эксперимент, наглядно продемонстрировав, с какой легкостью коллектив уничтожает индивидуальность. Группе людей показывали три линии разной длины и просили определить, какая из них совпадает с эталонной. По сути задача элементарная, ведь разница была очевидна невооружённым глазом. Все участники, кроме одного, были подставными и намеренно давали неправильный ответ. Главный вопрос заключался в том, как поступит реальный участник? Скажет правду или поведётся на мнение группы? В итоге 75 % участников хотя бы один раз согласились с заведомо ложным мнением большинства, 3/4 людей назвали длинную линию короткой, потому что так сказали другие. Сработал окситоциновый механизм, в итоге желание «мы» оказалось сильнее того, что они наблюдали воочию. Если человек отрицает сенсорный опыт, ту самую длину линии, которую он видит собственными глазами, лишь бы сохранить принадлежность к группе и не оказаться изгоем, то на что он пойдёт, когда речь зайдёт о вещах менее очевидных? Насколько легко манипулировать сознанием в вопросах политики, религии, или «науки»? Там, где определяется, что можно говорить, и что нельзя, что считать нормальным, и что безумием? Он будет готов на всё. Так устроен софт. Тысячи поколений предков выживали благодаря принадлежности к группе, и уплотняли древнюю программу «не отличайся, иначе погибнешь». Эта архаичная прошивка управляет нами по сей день, несмотря на то, что сами условия давно изменились.