Разберём два главных понятия — эволюции и инстинкте, которые здесь часто будут встречаться. Важно сразу договориться, в каком значении я буду их использовать. Эти два понятия заношены до неузнаваемости. Ими небрежно оперируют в быту и популярной литературе. Потому прежде их следует вернуть к исконному значению, иначе всё дальнейшее, о чём пойдёт речь в книге, повиснет в воздухе. Слово «эволюция» намертво приклеено к дарвиновской теории. Создаётся впечатление, будто бы человек произошёл от обезьяны путём случайных мутаций и естественного отбора, и так за миллионы лет постепенно сформировался в то существо, которым мы являемся сегодня. Эта гипотеза подаётся как факт, между тем сам Дарвин на закате жизни в письмах признался - глаз позвоночного имеет структуру такой сложности, что объяснить его происхождение одним только естественным отбором он не может. Найденные «промежуточные звенья», о которых так часто говорили, либо оказывались мистификациями, как это произошло с пилтдаунским человеком, либо интерпретировались по принципу «вижу то, что хочу видеть». Префронтальная кора появилась у человека сразу. У шимпанзе, якобы нашего ближайшего родственника, лобная доля устроена иначе и не выполняет тех функций, которые характерны для человека. Тогда где промежуточная лобная доля? Её нет и никогда не было, ни в ископаемом материале, ни среди существующих видов. Человек получил свой облик, речь и совесть, как естественную программу. Кто именно эту программу заложил, это другой вопрос. Творец, Высший разум, называйте как угодно. Важно другое, дарвиновская гипотеза не единственная. Она не доказана, и отнюдь не самая правдоподобная. При этом сама «эволюция» означает развитие, переход от одной формы к другой, более сложной. Ребёнок за 9 месяцев эволюционирует в утробе матери. Развивается ум, язык и целая цивилизация. Везде, где присутствует развёртка во времени, есть эволюция. И это слово существовало задолго до появления Дарвина. Затрагивая речь об эволюции, я имею в виду её широкое значение, именно поэтапное созревание и становление. Когда я говорю о том, что префронтальная кора — самая поздняя часть мозга по своему развитию, я имею в виду то, что у уже родившегося ребёнка она формируется дольше остальных структур, и окончательно складывается только к 25 годам. Потому эта область самая уязвимая, она в первую очередь отключается при стрессе. Это медицинский факт, который не зависит от того, насколько изощрённо мы пытаемся объяснить происхождение человека. Что касается инстинкта, в биологическом смысле — это врождённая программа, изначально вшитая в подсознание. У ежа есть инстинкт сворачиваться, у паука плести паутину. Человек тоже наделён врождёнными программами, и было бы ошибочным действием их отрицать. Самая известная из них — реакция «бей, беги, замри», она запускается при реальной физической угрозе. Если за окном внезапно раздастся громкий звук, ваше тело автоматически сожмётся, прежде чем включится сознание, и прежде вы успеете разобраться с тем, что произошло. Так выражается базовый инстинкт самосохранения, и у человека он работает ровно так же, как у любого животного. Есть и другие врождённые реакции, к ним относится сосательный рефлекс у новорождённого, отдёргивание руки от огня, рвотный рефлекс и т. п. Но значительная часть феноменов, именуемых в быту и массовой литературе «инстинктами», в действительности к ним не относится. Стадный инстинкт, инстинкт принадлежности. Инстинкт продолжения рода в той области, которая касается выбора партнёра. Материнский инстинкт, и даже то, что обозначают инстинктом самосохранения, когда человек избегает социального осуждения, потери статуса, незнакомой страны или нового опыта — это просто программы. Настоящий биологический инстинкт человек может преодолеть только осознанным усилием воли в ситуации реальной угрозы. Так пожарный преодолевает страх и входит в горящий дом или мать бросается за своим ребёнком под колёса мчащейся машины. Но те программы, которые искусно маскируются под инстинкты — устроены иначе, их можно отключить или полностью переписать. Например программу «жить как все», человек может изменить. И именно в этом кроется основная задача всей книги. Вы учитесь различать, где вами руководит инстинкт, который способен сохранить вам жизнь и где действует программа, которая напротив — мешает вам жить. Все манипуляции над людьми как раз и строятся на этих программах, на тех самых мнимых «инстинктах», которые на самом деле представляют собой заученные модели поведения. Весь фокус влияния системы в том, чтобы убедить человека, что его программа и есть его инстинкт, и потому изменить её невозможно. В человека встроена программа, благодаря которой он стал человеком, что и отличает его от просто умного животного. Это заключается в способности видеть структуру за событиями, и отличать правду от кривды. Поэтому я хочу обратиться к тому, чем обладает каждый из вас, и чем, как бы парадоксально это ни звучало, почти никто не пользуется по назначению. Как вы уже, вероятно догадались, речь пойдёт о мозге. Это вполне конкретный, измеримый орган весом в 1300–1400 граммов, расположенный внутри вашей черепной коробки. И абсолютно всё, что делает управление возможным, начинается и заканчивается именно здесь, в биологическом устройстве, которое потребляет 20 % всей энергии тела при 2 % его массы. Такой прожорливый, капризный, гениальный, и вместе с тем поразительно лег