люция» намертво приклеено к дарвиновской теории. Создаётся впечатление, будто бы человек произошёл от обезьяны путём случайных мутаций и естественного отбора, и так за миллионы лет постепенно сформировался в то существо, которым мы являемся сегодня. Эта гипотеза подаётся как факт, между тем сам Дарвин на закате жизни в письмах признался - глаз позвоночного имеет структуру такой сложности, что объяснить его происхождение одним только естественным отбором он не может. Найденные «промежуточные звенья», о которых так часто говорили, либо оказывались мистификациями, как это произошло с пилтдаунским человеком, либо интерпретировались по принципу «вижу то, что хочу видеть». Префронтальная кора появилась у человека сразу. У шимпанзе, якобы нашего ближайшего родственника, лобная доля устроена иначе и не выполняет тех функций, которые характерны для человека. Тогда где промежуточная лобная доля? Её нет и никогда не было, ни в ископаемом материале, ни среди существующих видов. Человек получил свой облик, речь и совесть, как естественную программу. Кто именно эту программу заложил, это другой вопрос. Творец, Высший разум, называйте как угодно. Важно другое, дарвиновская гипотеза не единственная. Она не доказана, и отнюдь не самая правдоподобная. При этом сама «эволюция» означает развитие, переход от одной формы к другой, более сложной. Ребёнок за 9 месяцев эволюционирует в утробе матери. Развивается ум, язык и целая цивилизация. Везде, где присутствует развёртка во времени, есть эволюция. И это слово существовало задолго до появления Дарвина. Затрагивая речь об эволюции, я имею в виду её широкое значение, именно поэтапное созревание и становление. Когда я говорю о том, что префронтальная кора — самая поздняя часть мозга по своему развитию, я имею в виду то, что у уже родившегося ребёнка она формируется дольше остальных структур, и окончательно складывается только к 25 годам. Потому эта область самая уязвимая, она в первую очередь отключается при стрессе. Это медицинский факт, который не зависит от того, насколько изощрённо мы пытаемся объяснить происхождение человека. Что касается инстинкта, в биологическом смысле — это врождённая программа, изначально вшитая в подсознание. У ежа есть инстинкт сворачиваться, у паука плести паутину. Человек тоже наделён врождёнными программами, и было бы ошибочным действием их отрицать. Самая известная из них — реакция «бей, беги, замри», она запускается при реальной физической угрозе. Если за окном внезапно раздастся громкий звук, ваше тело автоматически сожмётся, прежде чем включится сознание, и прежде вы успеете разобраться с тем, что произошло. Так выражается базовый инстинкт самосохранения, и у человека он работает ровно так же, как у любого животного. Есть и другие врождённые реакции, к ним относится сосательный рефлекс у новорождённого, отдёргивание руки от огня, рвотный рефлекс и т. п. Но значительная часть феноменов, именуемых в быту и массовой литературе «инстинктами», в действительности к ним не относится. Стадный инстинкт, инстинкт принадлежности. Инстинкт продолжения рода в той области, которая касается выбора партнёра. Материнский инстинкт, и даже то, что обозначают инстинктом самосохранения, когда человек избегает социального осуждения, потери статуса, незнакомой страны или нового опыта — это просто программы. Настоящий биологический инстинкт человек может преодолеть только осознанным усилием воли в ситуации реальной угрозы. Так пожарный преодолевает страх и входит в горящий дом или мать бросается за своим ребёнком под колёса мчащейся машины. Но те программы, которые искусно маскируются под инстинкты — устроены иначе, их можно отключить или полностью переписать. Например программу «жить как все», человек может изменить. И именно в этом кроется основная задача всей книги. Вы учитесь различать, где вами руководит инстинкт, который способен сохранить вам жизнь и где действует программа, которая напротив — мешает вам жить. Все манипуляции над людьми как раз и строятся на этих программах, на тех самых мнимых «инстинктах», которые на самом деле представляют собой заученные модели поведения. Весь фокус влияния системы в том, чтобы убедить человека, что его программа и есть его инстинкт, и потому изменить её невозможно. В человека встроена программа, благодаря которой он стал человеком, что и отличает его от просто умного животного. Это заключается в способности видеть структуру за событиями, и отличать правду от кривды. Поэтому я хочу обратиться к тому, чем обладает каждый из вас, и чем, как бы парадоксально это ни звучало, почти никто не пользуется по назначению. Как вы уже, вероятно догадались, речь пойдёт о мозге. Это вполне конкретный, измеримый орган весом в 1300–1400 граммов, расположенный внутри вашей черепной коробки. И абсолютно всё, что делает управление возможным, начинается и заканчивается именно здесь, в биологическом устройстве, которое потребляет 20 % всей энергии тела при 2 % его массы. Такой прожорливый, капризный, гениальный, и вместе с тем поразительно легко обманываемый — мозг. Его гениальность чаще направлена на выживание, нежели на поиск истины. В человеческом «приёмнике» насчитывается около 100 миллиардов нейронов, и каждый из них связан с миллионами других посредством синоптических связей. Общее число таких соединений достигает порядка 100 триллионов, это больше, чем звёзд в нашей галактике, Млечном Пути. такой колоссальной вычислительной системой, которой мог бы позавидовать любой суперкомпьютер, управляет горстка химических веществ — нейромедиаторов. Эти молекулы настолько просты, что формулу каждой из них можно написать на обыкновенной салфетке. К ним относятся дофамин, серотонин, кортизол, окситоцин, адреналин и эндорфины. Каждый из вас располагает этими шестью ключами, что открывают дверь к пониманию собственного поведения. И тот, кто знает, как заставить мозг работать в нужном направлении, получает над вами абсолютную власть. При этом совершенно неважно, знакомы ли вы с ним лично: вашим кукловодом может оказаться даже не человек, а банальный, бесстрастный алгоритм цифровой платформы. Соотношение этих молекул в каждый конкретный момент времени определяет всё, что вы делаете, включая решения, которые вы склонны считать «свободными». Поэтому имеет смысл рассмотреть каждый из них в отдельности. Но нас интересует не столько классическая биология, сколько сам принцип, каким образом знания о работе нейромедиаторов могут быть использованы для управления человеческим поведением. Начнём с первого вещества, которое в литературных источниках называют «гормоном счастья», что уже несёт в себе некоторую неточность. Дофамин не связан напрямую со счастьем. Точнее всего описать его как молекулу предвкушения. Он выделяется тогда, когда вы ожидаете какую-то награду. В этом зазоре между ожиданием и получением чего-то конкретного, пребывает ваше внимание, растянутое как резина между «хочу» и «имею» — и здесь паразитирует вся индустрия управления, от соцсетей до рекламных агентств. В своё время Роберт Сапольски утверждал, что дофамин выбрасывается исключительно в момент ожидания и к моменту получения награды его уровень падает. Мозг испытывает возбуждение от самого стремления. Если результат заведомо предсказуем, его отклик ослабевает. Мозгу становится скучно, когда он знает, что будет дальше. Максимальный выброс происходит в условиях неопределённости. Например, когда вы берёте в руки телефон и замечаете уведомление от любимого человека, в этот момент в мозге происходит всплеск дофамина. Подобный механизм запускается, когда вы листаете ленту в соц. сетях, при этом пока не знаете, что алгоритм покажет вам следующим. Возникает непредсказуемость возможной награды, вследствие чего мозг вступает в игру ожидания. Аналогично, когда вы ждёте ответа на сообщение от важного для вас человека. Пока ответа нет, мозг остаётся в состоянии ожидания, которое сопровождается новыми всплесками дофамина. Каждый раз, когда он предвкушает потенциальную награду, выдаётся очередная порция этого нейромедиатора, и человек испытывает краткое, при этом вполне ощутимое удовольствие от самого процесса ожидания. Теперь вспомните устройство игрового автомата. Вы тянете за рычаг и не знаете, удастся ли вам вытащить заветный приз. Само незнание и непредсказуемость результата — вот что вызывает максимальный дофаминовый отклик. В нейробиологии такой механизм называется «вариативным подкреплением», он формирует одну из самых сильных зависимостей, зачастую сильнее, чем пристрастие к некоторым наркотическим веществам. В случае с наркотиками всё весьма предсказуемо, вещество бьёт по дофаминовым рецепторам и даёт ожидаемый эффект. Но когда награда непредсказуема, как в случае бесконечной ленты социальных сетей, формируется нейрохимический цикл ожидания и вознаграждения, из которого мозгу чрезвычайно трудно выйти без сознательного усилия. Теперь попробуйте применить это знание и посмотреть на окружающий мир. Практически каждая социальная сеть, новостной портал, или стриминговый сервис построены на эксплуатации дофаминовой системы. Шон Паркер, один из основателей Facebook, в интервью сказал об этом предельно откровенно: «Мы сознательно эксплуатировали уязвимость человеческой психологии. Как нам занять максимум вашего времени и внимания? Нужно выдать вам немножко дофамина — лайк, комментарий, фото». Постепенно ваш мозг подсаживается на этот цифровой наркотик. Он совершенно бесплатен, и доступен 24/7. Его дилерами выступают крупнейшие технологические корпорации планеты, чья капитализация превышает ВВП многих государств.