Происходит нечто более радикальное, чем обычная торговля людьми. Пользователь так называемых «бесплатных сервисов», вовсе не продукт в прямом смысле этого слова. Продукт — это нечто завершённое, упакованное и готовое к продаже. Человеку в такой пищевой цепочке отведена роль сырья. Вы — первичный биоматериал, из которого в недрах алгоритмических комбинатов выжимают финальный концентрат, чтобы затем на продажу выставить поведенческий профиль. Статистическая модель предсказывает на каком уведомлении дрогнет ваш палец, и в какой час наступит пик усталости, когда ваша воля даст трещину и в неё можно будет влить любую внушаемую чепуху — от ненужного товара до политического яда. Этот прогноз и есть то, чем торгуют. Это плата за возможность завладеть вашей волей прежде, чем вы сами успеете ею распорядиться. Описываемое сырьё далеко от наших привычных представлений о ресурсах — это не лес, нефть, уголь или редкоземельные металлы. Речь о внимании, той недоступной зрению, эфирной силе, которой человек обладает от рождения и испокон веков распоряжался ей как своей частной собственностью. Нынешняя экономическая система превратила её в ресурс прежде невиданного типа. И чтобы объективно оценить масштаб диверсии, стоит детально изучить свойства такого актива.

Всякое сырьё, известное предыдущим поколениям, обладало по крайней мере одним из двух противоборствующих качеств: либо оно было видимо для его обладателя, либо находилось под защитой закона. Земля — это зримый ресурс. Тот, кто на ней живёт, как правило, осознаёт, что у него её можно отнять. Нефть, лежащая в недрах, напротив, скрыта от глаз, но при этом она защищена концессионным правом, которое у государства покупается за баснословные деньги. Рабочая сила — это ещё один тип ресурса. Она обладает сразу несколькими защитными свойствами: эта сила очевидна для самого носителя и регулируется трудовым законодательством. В случае чрезмерного на неё давления, это ведёт к коллективному сопротивлению, что выливается в забастовки и демонстрации. Внимание же, напротив, служит потенциалом, полностью лишённым каких-либо защитных механизмов. В отличие от кошелька или ключей от дома, человек не воспринимает его как нечто отдельное от себя. Более того, оно не защищено никаким законом, ни в одном законодательстве мира нет статьи, закрепляющей за нами право собственности на внимание. Это делает его особенно ценным активом для добывающей стороны. Этот ресурс восстанавливается у источника совершенно бесплатно, не требуя от добытчика никаких издержек. Индустрии не нужно тратиться на геологоразведку или судиться с профсоюзами. Она может извлекать его ровно столько, сколько способны переработать её алгоритмы, при этом не неся никаких затрат на воспроизводство сырьевой базы. Перед нами экономическая структура, не имеющая аналогов в исторической хронике. Это первая машина, чьё топливо даже не догадывается о своём существовании, следовательно, оно не оказывает никакого сопротивления. Левиафаны с триллионами на счетах, которые так поражают наше воображение, любят пускать пыль в глаза, рассуждая о «магии инноваций» или «силе бренда». Но вся их чудовищная капитализация выражает конкретную финансовую меру полного отсутствия сопротивления со стороны сырья. Других объяснений здесь, по сути, и не требуется. В такой системе человек низведён до состояния нефтяного пласта, только с одной решающей разницей: пласт не способен мыслить, говорить и выбирать. Мы — способны. Поэтому наше положение, при всей структурной схожести, остаётся обратимым. Вопрос только в том, хватит ли у нас силы духа признать свою роль в этом спектакле? У каждого человека есть шанс увидеть где он находится на самом деле, и решить — оставаться безмолвным ресурсом или вернуть себе право распоряжаться собственной жизнью.