"Подведите ее поближе", - слабо попросила Джессика. "Я не могу до нее дотянуться".

Чейз подошел, поднял Софи. Он опустил ее всего в нескольких дюймах от Джессики. Руки Софи были сложены домиком в молитве со связанными запястьями.

Джессика медленно подняла дрель, на мгновение положив ее себе на колени.

Она вспомнила свою первую тренировку с медицинским мячом в тренажерном зале. После двух или трех повторений она захотела бросить. Она лежала на спине, на коврике, с тяжелым мячом в руках, совершенно измотанная. Она не смогла бы этого сделать. Больше ни одного повторения. Она никогда не станет боксером. Но прежде чем она успела сдаться, старый иссохший тяжеловес, который сидел там и наблюдал за ней - давний помощник Фрейзера в тренажерном зале, человек, который однажды победил Сонни Листонал на дистанции, - сказал ей, что большинству людей, которые терпят неудачу, не хватает силы, им не хватает воли.

Она никогда не забывала его.

Когда Эндрю Чейз повернулся, чтобы уйти, Джессика собрала всю свою волю, всю свою решимость, все свои силы. У нее будет единственный шанс спасти свою дочь, и время воспользоваться этим шансом пришло именно сейчас. Она нажала на спусковой крючок, зафиксировав его во включенном положении, затем направила сверло вверх, сильно, быстро и непреклонно. Длинное сверло глубоко вошло в левую часть паха Чейза, прокалывая кожу, мышцы и плоть, с ревом вошло далеко в его тело, найдя и перерезав бедренную артерию. Теплый поток артериальной крови ударил в лицо Джессике, на мгновение ослепив ее и вызвав рвотный позыв. Чейз вскрикнул от боли, когда отшатнулся назад, вращаясь, его ноги начали подкашиваться, левой рукой он зажал дыру на брюках, пытаясь остановить поток. Кровь струилась между его пальцами, шелковистая и черная в тусклом свете. Он рефлекторно выстрелил из "Глока" в потолок, грохот оружия прозвучал оглушительно в замкнутом пространстве.

Джессика с трудом поднялась на колени, в ушах звенело, теперь ее подпитывал адреналин. Ей нужно было встать между Чейзом и Софи. Нужно было двигаться. Нужно было как-то подняться на ноги и вонзить сверло ему в сердце.

Сквозь алую пленку крови, застилавшую ее глаза, она увидела, как Чейз рухнул на пол, выронив пистолет. Он был на полпути через подвал. Он закричал, когда снял ремень и обернул его вокруг верхней части левого бедра, кровь теперь покрывала его ноги, собираясь лужицей на полу. Он затянул жгут с пронзительным, диким воем.

Сможет ли она дотащиться до оружия?

Джессика пыталась подползти к нему, ее руки скользили в крови, она боролась за каждый дюйм. Но прежде чем она смогла сократить расстояние, Чейз подобрал залитый кровью "Глок" и медленно поднялся на ноги. Он, спотыкаясь, двинулся вперед, обезумев, как смертельно раненное животное. Всего в нескольких футах от них. Он размахивал пистолетом перед собой, его лицо превратилось в маску смертной агонии.

Джессика попыталась подняться. Она не смогла. Ей оставалось надеяться, что Чейз подойдет ближе. Она подняла дрель двумя руками.

Вошел, спотыкаясь, Чейз.

Остановились.

Он был недостаточно близко.

Она не могла до него дотянуться. Он убил бы их обоих.

В этот момент Чейз подняла глаза к небу и закричала, неземной звук наполнил комнату, дом, весь мир, как раз в тот момент, когда этот мир вернулся к жизни, внезапно раздался яркий и хриплый звук.

Сила вернулась.

Наверху орал телевизор. Рядом с ними щелкала печь. Над ними горели светильники.

Время остановилось.

Джессика вытерла кровь с глаз и обнаружила нападавшего в алых миазмах. Как ни странно, действие наркотика повредило ее зрению, разделив Эндрю Чейза на два изображения, размыв их оба.

Джессика закрыла глаза, открыла их, привыкая к внезапной ясности.

Это были не два изображения. Это были двое мужчин. Каким-то образом Кевин Бирн оказался позади Чейза.

Джессике пришлось дважды моргнуть, просто чтобы убедиться, что у нее не галлюцинации.

Она не была такой.

80

ПЯТНИЦА, 10:15 ВЕЧЕРА

За все годы работы в правоохранительных органах Бирн всегда удивлялся, наконец, увидев размер, форму и поведение людей, которых он искал. Редко они были такими большими или гротескными, как их поступки. У него была теория, что объем чьей-либо чудовищности часто обратно пропорционален его или ее физическому размеру.

Без споров Эндрю Чейз был самой уродливой, самой черной душой, с которой он когда-либо сталкивался.

И теперь, когда мужчина стоял перед ним, менее чем в пяти футах, он выглядел маленьким, незначительным. Но Бирна это не убаюкивало и не дурачило. Эндрю Чейз, безусловно, не был второстепенным в жизни семей, которые он разрушил.