Дима поднялся на дорогу, чтобы встретить скорую. К счастью, она приехала очень быстро. Врачи осмотрели Василису, которая пострадала больше, чем все остальные, после чего я поднял ее на руки и аккуратно, словно фарфоровую куклу, положил на носилки. Ее голова безвольно легла на жесткую ткань, а свои зеленые глаза она так и не открыла.

— Вам требуется помощь? — спросила меня девушка-врач, когда я немигающим взглядом следил за тем, как Василису уносят.

Я отрицательно помотал головой и сглотнул. Краем глаза заметил, как на другие носилки укладывают водителя.

— Кто поедет с пострадавшей? Для водителя мы вызвали еще одну машину.

— Андрей, — моего плеча коснулась женская рука. — Давай ты, мне надо поехать к ней домой и сообщить родным про случившееся.

— А я поеду с Ксюшей, — предупредил меня друг.

Я сжал челюсти и кивнул, после чего направился к машине скорой помощи. Мне указали сидение, на которое я могу сесть, и это сидение прямо рядом с Василисой. Я взглянул на ее руку и невольно потянулся к ней, сжав в своей. Она такая холодная…

В больнице Василису увезли в реанимационный отдел, а мне стали задавать непонятные вопросы, на которые я не могу ответить, ведь ничего не знал про Василису. И сейчас я жалею, что не откровенничал с ней на берегу моря, когда она яро желала узнать меня получше. Я только знаю, что она скоро станет терапевтом, но эта информация сейчас не поможет ей.

— Какая у нее группа крови? Есть ли аллергия на препараты?

— Я ничего не знаю, — пришлось честно ответить доктору.

— Понятно. Случайный попутчик.

— Скоро здесь будут ее родные, — осведомил я доктора и он, кивнув, скрылся за дверями реанимационного отдела.

Меня все же убедили подстраховаться и осмотреться. Как я и предполагал, отделался царапиной на носу и ушибами на коленях. Отец говорил мне, что если ты военный, то обязан знать свое тело и чувствовать любые изменения. Это поможет выжить.

После этого я мог бы уйти, но продолжал сидеть в клинике, возле дверей реанимационного отделения, и ждал вердикт доктора. Прошло уже около получаса, но из реанимации все еще никто не вышел. И это выводило из остатков равновесия окончательно.

Краем глаза я уловил движение и повернул голову. В мою сторону надвигались Ксюша, Дима и еще какая-та незнакомая мне девушка. Когда она приблизилась, то я смог рассмотреть ее получше. Она немного напоминает мне Василису, только волосы темнее и короткие, а вот черты лица почти не отличить. Цвет глаз — один в один. И все же мне кажется, что у Василиса они ярче. В них сияние ведьмовского огня.

— Что-то говорили? — обратилась она ко мне.

Я отрицательно помотал головой.

Девушка вздохнула и села рядом. Ксюша села напротив нас, а Дима продолжал стоять, опираясь спиной к стене. Все мы молчали и кажется прошла целая вечность с тех пор, как Василису повезли в скрытую ото всех остальных зону.

— Как тебя зовут? — обратилась ко мне сестра Василисы, нарушив тишину.

— Андрей.

— Спасибо тебе, Андрей.

— За что? — удивился я, обратив на нее свой взор.

— Ксюша мне рассказала в подробностях, как ты оберегал мою сестру до тех пор, пока не приехала скорая. И после был рядом с ней. Василиса очень боится одиночества. Она бы испугалась, если бы открыла глаза в машине скорой и увидела одних чужих людей.

Я сглотнул. И все же она такая ранимая и нежная несмотря на шипы. Действительно роза. Красивая и рыжая роза.

Двери реанимации наконец отворились и показался доктор. Мы все повыскакивали со своих мест и ждали слов, которые облегчат наши ожидания.

— Все позади. Ей действительно досталось больше всех. Ударилась головой, что вызвало легкое сотрясение и резкую потерю сознания. Сейчас она в норме, приходит в себя. Кто родственник?

— Я. Сестра.

— Вы можете навестить ее. Остальным — нельзя. В палату переведем завтра. Домой можно будет забирать через два дня.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Выздоравливайте, — похлопал меня доктор по плечу и покинул нашу компанию.

Сестра Василисы быстро исчезла из поля нашего зрения, наверняка отправилась в реанимационную палату к сестре, как только ей дали зеленый свет.

Хорошо, что все обошлось и с Василисой все в порядке. Я заметил, что только сейчас смог расслабиться. Но не заметил, в какой момент начал переживать за жизнь едва знакомой мне девушки, о которой я практически ничего не знаю. В панике я стал прокручивать в голове информацию о ней, к которой имею доступ. Потому что мне хотелось хотя бы что-то знать о ней. А что еще более пугающе — мне хочется увеличить свои познания.

Ей восемнадцать, и она хочет поступить на терапевта. У нее умопомрачительно рыжие волосы и яркие зеленые глаза. Она липучка и болтушка, у нее едва закрывается рот, и никто не сможет предвидеть наперед, что она этим ртом скажет — обвесит проклятиями, пошлет или же съязвит. Мало вероятно, что услышишь от этой девушки что-то доброе. Она удивительная и ее можно называть «василек» из-за нежного имени. А еще она боится одиночества.