- Да неужели? Сейчас ты мне скажешь, чтобы я ложилась спать? Феликс, это ненормально… Это…

На этот раз она замолчала сама.

Он сжал челюсти, желваки дернулись на скулах, как у человека, который сдерживает крик. Или рык. Или нечто похуже. На лбу вздулась вена. Пальцы, лежащие на спинке стула, сжались в кулаки.

- Я хочу пока смотреть. Так ты привыкнешь ко мне.

Железобетонная логика, ничего не скажешь.

Лаки покачала головой, принимая тот факт, что ей не пробиться. Не достучаться…

Она отвернулась. Пошел к черту… Тело болело от его рук. Где-то ныло плечо, где-то горели ребра. Завтра на коже будет россыпь синяков.

- И не убегай от меня. Не дерись со мной. Я намного сильнее тебя. Ты причиняешь себе вред. Не мне.

Слова из динамика упали в тишину, как камни в воду. По позвоночнику прошелся холод. Эти слова должны считаться за заботу?

Она мотнула головой, не принимая их.

Лаки не помнила, сколько просидела. Может, час. Два. Она почти не двигалась. Сидел и Савровский.

А за окном по-прежнему стучал дождь…

Лаки намеренно ничего не говорила. Он хотел смотреть, вот пусть и смотрит. Шикарное времяпрепровождение, иначе и не скажешь. А потом тело само завалилось на матрас, Лаки не справилась с нервным напряжением – и уснула.

глава 6

ГЛАВА 6

Лаки никогда не думала, что на чашу весов встанут или учеба и секс, или неопределенная жизнь в чужом городе.

Она выросла в мире, где выбор был роскошью. Где главным было не то, кем ты хочешь стать, а то, как дожить до следующей зарплаты. Где мать работала в две смены, а отец пил и поднимал руку на жену и детей. Никто другой жизни не знал. Это Север, детка. Там свои законы…

За последние дни она всё чаще и чаще вспоминала эту присказку, которую любили повторять местные. Особенно старожилы в нескольких поколениях.

Лаки любила свой родной город. Но и другой жизни хотела.

Дохотелась, называется.

И что теперь делать – она не то что не знала…

Она знала. Главное – как решиться.

Лечь под Феликса для неё было неприемлемо. Вот никак тут – и всё! Она его не знала, она его не любила… И в целом!

Нет. Вот нет – и всё тут.

Эта мысль душила с самого утра, как только она открыла глаза и поняла, что в спальне одна. Он ушел.

Она встала, как сомнамбула. Спустила ноги на пол, огляделась. Почти ничто не напоминало о присутствии Феликса в спальне. Разве что стул, так и стоящий развернутым спинкой к кровати.

И ещё были конфеты.

Лаки едва их не выкинула. Таким был первый порыв. А взяла в руки сладости – и притихла. В душе что-то качнулось. Ну, выбросит она их, кому что докажет… Ему?.. Да ему плевать. У него какие-то свои извращённые фантазии.

Она поставила чайник. Не удержавшись, взяла одну конфету и застонала вслух. Это же нереально вкусно! Просто божественно! Ничего вкуснее она в жизни не ела. И сейчас Лаки не преувеличивала.

Жизнь не баловала её роскошью и сладостями ручной работы. Выпечка была самой дешевой, в том числе и конфеты с пальмовым маслом. Пластилин, одним словом.

А тут…

Надо оставить Снежке. Та, возможно, тоже такого не ела.

Лаки съела ровно половину. Ну и пусть живот заболит, зато она немного успокоилась.

И в голове прояснилось. Что надо делать выбор.

Или учеба. И секс с Феликсом. Лаки не строила иллюзий. Что он там сказал? Что она должна привыкнуть к нему… И сколько ночей он к ней так будет наведываться? Ещё однудень-две? А потом? … А потом он её разденет.

И возьмет. Между ними случится секс. Нет, не так. Не секс даже. Секс - это то, что происходит между двумя, которые хотят. Это то, что после себя на постельном белье оставляет улыбку и тепло в животе. А здесь другое. Здесь - отдать себя. Стать телом для альфы. Сосудом. Подстилкой.

Лаки не представляла себя в такой роли.

Каждая вторая девчонка в универе – если не каждая первая – скажет, что она идиотка. Это же Савровский! Да-да, Лаки кое-что вчера посмотрела про его семью. И сказать, что впечатлилась, значит ничего не сказать.

Он был «клановым»… И это по-настоящему трешово, страшно.

Такому не отказывают.

Лаки сжала зубы так сильно, что заныли челюсти. А она откажет. Она не станет подстилкой. Не станет его омежкой. Рано же!.. Ей всего восемнадцать. Она только-только школу закончила, дайте ей поучиться немного!

Ген омежки выявился у Лаки, когда она приехала на собеседование. Собеседующий взглянул на неё и почти сразу же вышел. У Лаки опустились руки. Зря мама потратила деньги, которые скрывала от отца!.. Отец был против её отъезда.

- Не приезжай – хуюшки приму, - такими были отцовские наставления.

Лаки долго сидела одна, нервничала. Может, про неё забыли и ей стоит напомнить о себе, выйти? Когда она уже планировала это сделать, вернулся тестирующий преподаватель, а с ним – женщина в белом халате.

И Лаки сразу поняла.