И от его взгляда горела и она. Лаки не верила в возбуждение от воздействия альфы. Это все чушь! Ее тело реагировало от стыда. От унижения. От того, что её застали врасплох в самый пикантный момент. Соски напряглись, превратились в две тугие горошины. Лаки не была уверена, что полотенце их скрывало. От этого становилось ещё хуже.

Нарочито медленно, словно у него была вечность, словно он никуда не собирался уходить, Феликс достал гаджет. И раздевалку в душевой наполнил скрежет динамика:

- Не блокируй дверь. Сегодня – вынесу.

От лаконичной самоуверенности Лаки вскипела. Кровь прилила к щекам, к ушам, к груди Она и так находилась на грани. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного – и лопнет, как натянутая струна.

- А если я уйду ночевать в другое место, и ты…

Она не договорила, запнулась. Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Это Лаки поймёт уже позже.

Что-то двусмысленное услышал в ее словах Савровский. Потому что с его лица разом слетела маска спокойной величественной иронии. Кадык дернулся, желваки на скулах заходили, ноздри расширились.

Лаки невольно попятилась назад. Но слишком поздно.

Как и в прошлый раз в комнате, Лаки не успела даже моргнуть. Он оказался за ее спиной раньше, чем она поняла, что он сдвинулся с места. И прижал ее спиной к своей груди. Ему, видимо, подобное заходило! А Лаки делало беспомощной. Его огромное тело окутывало ее, накрывало. Жар от него шел такой, что Лаки показалось, что она сейчас загорится.

И со спины она была абсолютно голой! Беззащитной до крайности…

Он тоже отлично понимал всю интимность происходящего! Да и как не понимать, если сам заперся в женскую душевую? Лаки до сих пор не понимала, почему он свободно разгуливает, где хочет. Он не должен здесь находиться! Общежитие – территория девочек, но…

Савровскому можно всё. Этот факт пора принять как данность.

Законы для него не писаны. Потому что, скорее всего, его семья их и писала…

И сейчас, когда он держал ее, голую, мокрую, она окончательно поняла, что не просто попала. Она влипла по полной. Потому что Феликс Савровский будет там, где захочет. И сделает то, что захочет.

Одна волна тревоги сменилась другой. Они накатывали, захлестывали, не давали вздохнуть.

А главное, Лаки не знала, что делать дальше. Бороться? Ударить его? Она терялась, плыла в своем восприятии. Мир стал слишком зыбким… Кафель под ногами казался теплым. Воздух - густым. А дыхание Феликса на макушке – оглушающим.

Она судорожно цеплялась за полотенце, которое уже мало что прикрывало. Ткань намокла, прилипла к животу, к бедрам, не скрывая ни изгибов, ни острых сосков, ни того, как подрагивали колени. Пальцы побелели от напряжения.

Она стояла в кольце его рук, голая, застигнутая врасплох, и не знала, как выбраться.

- Пусти…Что ты творишь, придурок…

Он что-то глухо зарычал ей в ухо, пугая ещё больше. По телу побежали огромные мурашки.

И ладно бы только это.

Её точно в пучину потянуло. Она поплыла, душевая перед глазами покачнулась.

- Не смей…

Голос из динамика заставил её содрогнуться. И тут же пришло спасение. Он же печатал, а, значит, ослабил хватку!

Она не могла этим не воспользоваться. Вцепилась в его здоровенную лапищу, которой он удерживал её за живот, и попыталась выскользнуть, но добилась только худшего результата. Полотенце окончательно съехало c груди, но Лаки находилась в таком отчаянии, что готова была голой бежать по коридору общаги.

Ей бы выбраться! А с остальным она разберется потом…

И уже пожалуется! Она не будет больше молчать!

Ей почти удалось освободиться. Ноги заскользили по полу, она хапнула свободы…

…чтобы в ту же секунду оказаться прижатой к шкафчикам душевой. Теперь её спину холодил пластик.

А Феликс был спереди, и она могла видеть его лицо. Его глаза. Лучше бы не видела, честное слово.

Он разозлился. По-настоящему. Ноздри гневно расширялись, клыки едва не удлинялись.

Лаки ни разу в жизни не видела иммуномодифицированных в звериных ипостасях, но говорили разное.

- Не надо… Пожалуйста…

Он прижал плечом её плечи. Ещё ни разу он не находился к ней настолько близко, нарушая все видимые и невидимые границы. Его стало слишком много!

Она смотрела в его окончательно потемневшие глаза и готовилась… К чему – она не знала.

Савровский опалил её яростным взглядом и снова принялся за свой динамик.

- Стоять.

Он явно печатал что-то другое, но её попытка изменила его планы.

Он упер руку ей в плечо, бедрами зафиксировал её бедра. Лаки несколько раз жалобно всхлипнула, думая, как она докатилась до такого состояния!

Ещё чуть-чуть – и она будет стоять голой перед альфой!

И где гарантия, что он не возьмет её прямо здесь?

Парадокс заключался в том, что Лаки до сих пор мало что знала про альф. Её мозг отказывался принимать собственную новую сущность. Лаки не желала быть омежкой.

Но…

Природу не изменишь.