И второе главное. Пожалуй, первичное. Не вздумай отказывать альфам, если они придут выбирать. Это же тоже забота…

Лаки уже отправила свои работы в другие институты. Ещё две недели назад, когда только поняла, куда попала. И когда поймала парочку взглядов, которыми провожали омежек в коридорах.

Если её приняли сюда, есть же шанс, что возьмут и в другие? На самом деле, высших учебных заведений, куда принимали омежек, было мало. Власти предпочитали держать их на виду. Особенно молодых и здоровых. Проще говоря, не затасканных.

Еще бы… Склоки за омежек никому не нужны. А они были. Ранее. Теперь Лаки это знала.

Снежка обняла ее.

- Береги себя.

- И ты себя. Присылай кружочки, если будете в интересных местах.

- Обязательно.

Снежка ушла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Ее шаги затихли в коридоре, смешались с чужими голосами.

Лаки осталась одна. Некоторое время она так и стояла посередине комнаты. Потом направилась к окну. Дернула за ручку, пластик противно скрипнул, поддался. Она потянула её вниз и закрыла поворотным механизмом до упора.

Что дальше? Уйти?.. Но куда?

Ей и так сделали предупреждение в тот день, когда она вернулась с пробежки. Комендантша посмотрела поверх очков, поджала губы и напомнила, что нельзя возвращаться после десяти. Иначе будут последствия.

Думала ли Лаки, что Савровский к ней и сегодня придет? Думала.

Каждую минуту последних часов.

Но надеялась, что не придет. Не надо… Пожалуйста. Она не хотела! Ей этого ничего не надо! Ни принадлежности, ни пламенных взглядов.

Она учиться хотела…

Лаки сидела на кровати, обняв себя поперек живота. Ноги поджала, спрятала пятки в тепло матраса. Гипнотизировала окно. Темное стекло, в котором отражалась комната. А ещё её собственное отражение с огромными глазами на бледном лице.

Начался дождь. Сначала упали редкие капли. Тук, тук, тук… По стеклу, где-то далеко – по крыше. Потом дождь разошелся, стал гуще, злее. Прямо под стать настроению Лаки.

Дождь уже барабанил по подоконнику, по крыше, по асфальту внизу. Мир за окном превратился в серую, мокрую, плачущую стену.

Лаки смотрела на капли, и ей казалось, что так же плачет она внутри. Тихо. Беззвучно.

А затем послышался легкий поворот дверной ручки.

Сердце пропустило удар. Второй. Третий.

Лаки вскочила, едва не запутавшись в одеяле. Ноги подкосились, она ударилась бедром о тумбочку, но боли не почувствовала. Перед глазами на мгновение замелькали мушки.

Дверь открылась.

В комнату вошел Феликс.

Вошел!… Свободно!!! Имея ключ. У Лаки случился дикий диссонанс. Она вроде и ждала, что он придет, и надеялась, что нет.

Лаки смотрела на дверную ручку, которая медленно возвращалась в исходное положение, и не могла поверить своим глазам.

Но он пришел. Встал, давая осознать масштаб происходящего. Той катастрофы, что накатывала на Лаки тяжелыми, неумолимыми волнами. А его появление она именно так воспринимала. Не просто неприятность. Не просто вторжение. Катастрофа. Кораблекрушение. Землетрясение. Все, что рушит, ломает, уничтожает на своем пути.

- Какого черта, - прошипела она, замахав руками и отшвыривая прицепившееся к ногам одеяло, в котором всё-таки немного запуталась. Она словно отбивалась от Савровского, как от врага, хотя он стоял в метре и даже не шевелился.

В руках Феликс что-то держал. Какую-то белую коробку, перевязанную тонкой ленточкой. Контрастно белую на фоне его черной куртки, черных джинсов, черной ауры.

Второй рукой он активировал динамик.

- Привет.

- Ты не должен был приходить! – продолжала шипеть Лаки. Голос срывался, становился то выше, то ниже, ломался, как у подростка. – Откуда ты взял ключ от моей комнаты? Это незаконно… Это…

- Прекрати истерить.

Его короткие фразы били наотмашь. Дезориентировали. Резали привычную реальность на куски, из которых нельзя было сложить что-то понятное.

И Лаки сорвалась. Что-то щелкнуло в ней, тот самый последний предохранитель, последняя ниточка, связывающая ее с благоразумием. Вскочила с кровати и побежала к окну. Она не раздевалась, была в спортивном костюме. Она не была уверена, что сможет открыть окно и вырваться, но попытаться она должна была.

Её перехватили за талию…

Твердая, как стальной обруч, рука сомкнулась вокруг ее живота, и мир дернулся, перевернулся, потерял устойчивость. Ее потянули назад, от окна, от спасительной темноты, от иллюзии выхода. Толкнули прямо в сильное натренированное тело, и она ударилась спиной о его грудь, почувствовала жар, пробивающийся даже через толстовку.

Лаки начала сопротивляться. Она извивалась, билась, царапала воздух. Кричать бесполезно. Теперь она точно это знала.

Но и насиловать себя она не даст! Без боя так точно…