- Ни на метр от меня не отходи, на провокации не реагируй, - инструктирует, направляясь к выходу, и я торопливо семеню за ним. – В камеру к нему не пущу. Снаружи поговоришь.

У него один шаг – как мои четыре, еле поспеваю.

Мы спускаемся по лестнице. Проходим вонючими коридорами, в тени которых зэки прячутся при появлении Бати.

И дальше идём – мимо массивной двери, ведущей на свободу, откуда ощутимо тянет морозным, свежим воздухом. Но нам – в другую сторону, в самую глубь тюрьмы.

И здесь уже встречается не только охрана, но и заключённые в тюремных робах. Поглядывая на нас исподлобья, выполняют всякую работу: кто-то кровь стирает со стены, кто-то надраивает пол мыльной пеной с ароматом хвои и дёгтя.

У всех интерес при виде меня загорается, но тухнет под тяжёлым взглядом Бати.

В одном месте Батя хватает меня за плечо и буквально силой тащит сквозь столовую, где за металлическими столами обедают уголовники.

Они все замирают, не дожевав. Ложками перестают стучать. На меня смотрят, как на кусок мяса, провожая голодными взглядами.

Здесь охраны больше обычного: с автоматами на входе стоят и за ограждением на ярусах по обе стороны. Расхаживают, следя за порядком.

Но я всё равно чувствую себя воробушком, которого сожрать – раз плюнуть. Если они все на Батю набросятся, разве спасут нас автоматчики?

Но мой альфач чувствует себя здесь хозяином положения. Спина широченная, мощная, шаг твёрдый. Ни на секунду не дрогнет.

Его авторитет непререкаем. Никто не рискует его оспорить, все даже глаза боятся поднять. На меня пялятся, а на Батю – лишь мельком, и тут же глаза и головы опускают.

И кажется, стоит Бате что-то приказать – все кинутся выполнять.

Силён мужик, что сказать. Так всех подмять, и плохих, и хороших – дорогого, наверное, стоило.

- Что-то всё больно тихо, малышка, - цедит Батя, когда мы покидаем столовую, от ароматных запахов которой мне желудок голодом сводит. – Если бы твой Зверь хотел Лютого завалить, это бы уже случилось, и мне доложили.

- Так он мог всех положить, - плечами жму, не отставая теперь от Бати ни на шаг. – И Лютого, и охрану.

Я даже обгоняю его немного, так спешу. Не верится, что мне всё удалось, что Лютого увижу сейчас.

- Пиздишь ты много, малышка, - опять не верит. – Этот холёный офисный червяк никак на супермена не тянет.

- Вы просто в деле его не видели, - бормочу, слегка запыхавшись. – Он ведь не просто оборотень, а ещё и колдун.

- Колдун? – хмыкает недоверчиво. – Они же лет сто как вымерли.

- Значит, один выжил, - настаиваю на своём. – Он химию всякую нам в клуб приносил, оружие против оборотней. Опыты над полукровками ставил. И мой кулончик – тоже его сувенир с секретиком.

- Его, блядь?! – рявкает и шагу вдруг прибавляет.

Внутри всё сжимается. Потому что если даже Батя на панике, точно что-то не так.

Распахивает дверь, за которой расположена большая, одиночная камера с мощными решётками от пола до потолка. И замирает, цепко разрезая взглядом пространство.

- Что здесь происходит?! – ревёт так, что уши закладывает.

И кажется, его голос – единственное, что привносит в это тихое, умиротворённое место хаос.

Спокойно стоящий на входе охранник пополам сгибается и в сторону шарахается.

Вразвалку сидящий на стуле Лютый весь подбирается и рычать в ответ начинает.

А Зверь, который на одном колене стоит и что-то убирает в свой чумной чемоданчик, на миг напрягается, а потом невозмутимо вещи складывать продолжает.

- Остынь, Бать, - слышу голос Лютого и от облегчения выдыхаю. Жив и цел. – Всё норм.

- Ты точно в порядке? – прищуривается Батя, но непохоже, что Зверь даже в камеру заходил. Или они ругались.

- Да, - руку правую разминает, как после армреслинга.

- В столовке был? Из новеньких никто не доставал?

- Всё путём, - голос у Лютого устало-скрипучий, и я пытаюсь получше разглядеть его сквозь решётки.

В отличие от других, он не в робе. В спортивных штанах и чёрной толстовке с капюшоном. Ему идёт, даже опаснее его делает.

- Когда у тебя бой?

- Сегодня.

- Можешь отложить?

- Нет, - пожимает плечами заключённый. – Вызов – официальный.

- Бляяядь, - Батя рычит, и я вижу, как Зверь тоже дёргает головой в сторону Лютого. – Будь осторожен.

- Да, Зверь предупредил, - отмахивается Лютый привычным, самоуверенным жестом. – Похуй мне на их ухищрения. Я полукровку даже во сне завалю.

- А ну, покажи, чё за хрень ты сюда пронёс, - теперь Батя на Зверя рычит, преграждая путь, когда тот мимо пройти пытается.

Зверь смотрит вроде спокойно, но чувство такое, будто он в любой момент готов принять бой.

- Да блядь, не прессуй его, - тут Лютый поднимается со стула, вступаясь за этого придурка, который ему вовсе не друг. – Бать, это наши дела. Я не возражал.

- Открывай, - цедит Батя мрачно смотрящему на него Зверю, пока я их обоих огибаю и бросаюсь, наконец, к Лютому.

Вот они, мои драгоценные пять минут славы. Я здесь! Я пришла, Лют!