Но этот… колдун – непонятно, друг он или враг. Принимать от него помощь – себе дороже. Доверять ему – нельзя ни при каких обстоятельствах.

книга про Зверя-"химика"

"Власть Зверя. Опасный друг отца"

промики

ZmwEkDFR

aQi6WVhz

А с другой стороны камеры уже вовсю колотит кто-то по двери.

- Помогите! – женский голосочек верещит перепуганный. – Кто-нибудь, на помощь! Тут всем плохо стало!

Настенька!

Дёргаюсь озверело на зов, но этот мерзкий гондон наперерез мне выскакивает.

- Отойди! – рычу, выпуская клыки и когти.

Заебал мешать.

- Маска! – орёт на меня этот бессмертный блядина. – Без масок нельзя! Маски есть?!

До меня только теперь доходит, что произошло. Настенька кулончиком воспользовалась, что ли?! Нахера, блядь?!

Вся картина паззлами выстраивается перед глазами. Только верить в это я совсем не хочу.

Настенька – вовсе не безобидная клептоманка, ставшая жертвой своей несчастной влюблённости. Она – та самая сука, которая прибыла сюда, чтобы Лютого завалить!

Вот это, бляха, дела.

И выходит, я ещё и благодарен должен быть гондону зеленоглазому за то, что он меня из самого пекла вытащил? Если б не он, валялся бы я в той камере в отключке, блядь!

Маски.

Бросаюсь к ближайшему пожарному шкафу. Маски тут рядом с рукавом и огнетушителем, да и ещё дохуя всего есть, что может в случае мятежа пригодиться.

Одну на свою харю натягиваю, вторую Зверю отдаю.

Кивает, и мы вместе двери толкаем, заходим.

- Ой, - отпрыгивает Настенька от нас и ресницами непонимающе хлопает.

- Пиздой! – рычу, прихватывая её за локоть так, что она от боли взвизгивает.

Больше никаких нежностей, малышка. Довыёбывалась.

- Я не знаю, что произошло, - бормочет так искренне, в глазах натуральная паника и слёзы. – Вдруг все попадали и запахло какой-то травой.

- Ты мне мозги больше не еби, сука! – бешено рычу, пока Зверь проверяет охранника, а потом щупает пульс у Лютого, дотянувшись рукой через решётку.

Оба валяются без движения. Рты распахнуты. Чувство, будто и не дышат вовсе.

Но безумный учёный показывает мне «окей». Живы.

Рацию хватаю и вызываю медика, он у нас, блядь, один на всю тюрьму. Хуй сюда персонал затащишь, в эту ебучую дыру.

К счастью, волки вообще не болеют, раны исцеляются сами. Редко когда бывают смертельные. А уж чтобы отраву сюда пронесли – вообще нонсенс.

Не доглядели, потому что подумать даже не могли, что покушение может устроить баба! Да ещё какая. Тощая малявка.

- Я не… - шепчет малышка, когда я опять на неё смотрю зверем.

Сдёргиваю рывком кулон. Только по весу определяю, что он, сука, пустой. Эта шлюха отлично притворяться умеет.

- Это не я! – пищит испуганно и головой крутит.

Слёзы катятся градом. Глазищи, сука, несчастные. И такие, блядь, искренние. Даже вот теперь хочется верить.

Пиздец, актрисулька.

- Не я! Я клянусь! Я не могла! Я же его люблю!

А вот это ты зря ляпнула, Настенька!

Глава 27. Ой

~Батя~

Чувствую, как у волка шерсть встаёт дыбом. От ревности воспламеняются и пульсируют вены. Ведёт башку и уходит всё человеческое, уступая место звериному.

Забрало падает. Перед глазами опускается красная пелена. Звон в ушах – похлеще, чем от химозы из кулона.

Ну нельзя же так волка провоцировать, малышка. Если б сейчас Лютый не валялся без сознания, зверь мой ему точно вызов бы бросил.

Вместо этого закидываю визжащую дуру на плечо и несу в своё логово. Одинаково хочу её выебать и придушить. Отходить ремнём по жопе – до, во время и после. Чтобы сидеть неделю не могла!

- Тихо, - прикладываю по ягодице, не узнавая собственный голос.

Он звучит с рычащими нотками, я почти в полуобороте. Я в охуеть какой лютой ярости и даже не пытаюсь с ней бороться.

- Бать… - выскакивает навстречу один из надзирателей и тут же отшатывается к стене при виде меня.

- Говори! – рявкаю, впиваясь напряжёнными пальцами в ляжку Настеньки, чтобы хоть так сохранить связь с реальностью.

- О-ой… - воет она несчастно и ногами сучит умоляюще.

Больно ей, но потерпит теперь, сама виновата.

- У Лютого бой через час.

- Отменить, - рычу.

- Но так ведь нельзя… - семенит надзир рядом. – Вызов же официальный.

- Как, по-твоему, Лютый биться будет? Вы его к рингу на каталке прикатите и сбросите бездыханным публике на потеху?

- Так он же уже в себя пришёл, - ошарашивает новостью.

- А охранник?

- Не, этот в отрубе лежит. Он же не альфа.

Ну, это понятно.

- Лютому херово, конечно, но он сам уже в бой рвётся. Уебашить хочет ту суку, которая всё это устроила.

- Ой, - выдавливает малышка испуганно.

Пусть боится, дрянь. Пусть думает, что Лютый её угондошить хочет.

Вот и вся любовь, Настенька. Проебала ты доверие своего красавчика. За десять вёрст его теперь обходить будешь.