Волку эта мысль нравится. Он почти успокаивается.

- Изолируйте зачинщика, - приказываю.

- Так нельзя ж, - опять гундосит тупорылый надзир. – В официальные вызовы закон вмешиваться запрещает.

- Да пиздец нахуй, - останавливаюсь и зубами скриплю.

Ишь ты, как хитро они всё придумали. Одна сука захуярила в альфу ядом, а другой подсуетился так, чтобы с ослабленным противником драться.

Но на каждую хитрую лисицу найдётся управа. И не такие схемы переламывали.

- Ну окей, отведите этого умника на ринг. Лютого приведите в чувство медикаментозно, как сможете, и готовьте к бою. Я сейчас приду.

- Значит, мы позволим Лютого убить?

- О-ой, - подвывает Настенька, а мне челюсти сводит.

Жесть как хочется вонзить клыки в горло Лютого – самому.

Такова уж наша волчья природа. Мы за самочку всегда готовы друг друга порвать, весь налёт цивилизованности мигом слетает.

- Трудно будет кого-то убить, - ухмыляюсь, представляя выражение лица этого хитровыебанного ублюдка, когда ему в рожу прилетит ещё один вызов, - если у тебя самого руки-ноги переломаны в нескольких местах.

- О-о-о, я понял, Бать, - расплывается в улыбке надзир и убегает выполнять.

Заношу притихшую Настеньку в хату и без разговоров приковываю её к кровати.

Странно, что она даже не сопротивляется. Носом шмыгает, глаза покрасневшие трёт. Слёзы по щекам размазывает.

- Что, новая тактика? – хватаю её за подбородок и в глаза наглющие впиваюсь. – Будешь давить на жалость?

- Это не я, клянусь! – всхлипывает, вся подрагивая. – Честное слово, я не знаю, что там произошло! Всё как в тумане!

- В тумане у неё, бляха, - пальцы сжимаю, намеренно причиняя боль, так бесит меня эта сука сейчас. – Вот вернусь, выбью из тебя весь туман сначала ремнём, потом хуём. Если выживешь, сто раз потом подумаешь, чтобы с оборотнями связываться!

- Что?.. – сильнее реветь начинает, глаза как у оленёнка испуганного. – Я не… Не надо меня бить и насиловать, пожалуйста! Я ни в чём не виновата!

- Ты хоть понимаешь, что за покушение на альфу смерть полагается?! – сознательно пугаю, чтобы наука была впредь.

На самом деле, смерть только за смерть, за покушение – амнезийная капельница. Хотя хрен редьки не слаще.

- Но он же… не умер? – икать начинает, стерва.

Охуеть, какая актриса талантливая. Ни на грамм теперь ей не верю. За этими невинными глазёнками прячется настоящая сука, хладнокровная и дохуя умная.

- Посиди – подумай, - разворачиваюсь и ухожу.

- А ведро? – икает мне вслед навзрыд.

- Потерпишь. И только посмей мне кровать обмочить. Клянусь, я тебя до крови выпорю плёткой.

Закрывается дверь, отрезая меня от девчачьих рыданий, серпом полосующих сердце.

Пиздец, как не хочется признавать, что пригрел на своей груди маленькую и хитрую змею. А так классно всё начиналось! И кончалось тоже преотлично во время «массажа».

Недооценил девку, блядь. Проебал все сигналы интуиции, которая раз за разом сиреной внутри вопила. Так себе из меня руководитель, от блядины красивой поплыл как идиот.

Вызываю по рации свободного надзира к своей хате. Подстраховка не помешает. Мало ли что эта коза ещё выкинет.

Возвращаюсь в зону для заключённых, на ходу расстёгивая рубашку. Проходя мимо медкабинета, останавливаюсь на секунду. Оцениваю состояние Лютого.

На какой процент у него есть шанс выжить в сегодняшнем бою?

Вот и вся любовь, Настенька, да? Сама же своего любимчика и выпилила.

Глава 28. Яма

~Батя~

Лютый сидит на койке, вцепившись побелевшими пальцами в край. Весь бледный и взмокший.

Тяжело дышит, но лицо у него бешеное, как у зверя, которого вывели из себя. Зубы скалит, маты кидает. С врачами препирается.

Лютый – это не просто прозвище. Это – его натура.

Хоть он и заключённый, но уважение снискал во всех слоях сверхъестественного сообщества. Даже странно, что нашёлся у него такой ярый ненавистник, готовый на подставу, чтобы убить.

Док не знает, как к этому бойцу подступиться. Прыгает вокруг, уговаривает.

Ну а Зверь невозмутимо набирает в шприц адреналин, пузырьки воздуха выщёлкивает. Профессионал, бляха.

И спокойно так с Лютым переговаривается, будто они и вправду друзья. Тот и отвечает ему мягче, чем доку. К советам прислушивается, кивает, хоть и морщится недовольно.

Лгунья ты, Настенька. Выебу тебя теперь так, что имя своё забудешь.

А сейчас я иду сбросить пар. Ну, и уравнять шансы для обоих бойцов.

Выхожу в зону для боёв. Ринга здесь, как такового, нет. Это огромное подземелье с колоннами, поддерживающими свод.

Вонь стоит жуткая. Сырость, затхлость, моча и кровь. Та ещё клоака.

Импровизированный ринг расчерчен красной краской на каменном полу. На колоннах вокруг тоже ограничительные линии. И всё.