- Доспасался, - скалится Батя издевательски и встаёт, потому что с нас обоих уже пот градом льётся.

- Я не полезу в эту вашу воду снова! – руку свою из его хвата выдёргиваю и возмущённо пыхчу. – Она же как в проруби!

- Как скажешь, малышка, - кивает на душевую. – Тогда ополоснись, и в спальне тебя жду.

Вот блин. Надеюсь, это он на массаж так двойственно намекает?! А не на что-то другое, отчего у меня желудок аж сводит и колени подрагивать начинают.

Восьмая книга нашего литмоба

Восьмая книга нашего литмоба

"Животный Инстинкт"

Этот ребёнок - моя кровь и плоть. И я пришёл за своим.

- Вы кто такой? Я никому не отдам свою малышку, - Милена замерла на пороге, рассматривая незнакомца, так нагло заявившего, что он отец её маленькой племянницы.

Альфа Киан пришёл к ней, чтобы силой забрать свою дочь. Но он никак не ожидал встретить свою судьбу

авторы Ольга Шо, Алекс Аурум

Глава 20. Массаж

- Да блядь, - морщится бородач недовольно, когда я захожу в спальню.

Лежит на спине, весь такой брутально-горячий. Руки под головой, бицепсы просто огромные. Кубики пресса видны даже в расслабленном состоянии. Чернильные рисунки блестят.

На нём – только лишь полотенце. Дорожка чёрных волос под ним прячется.

На мне – джинсы. Блузка до горла застёгнута.

Хмыкаю незаметно. Ну, а чего он ожидал? Что я к нему голая приду, тоже в одном полотенчике?

Я на дуру похожа?

Он меня сразу и оприходует! А так хоть помучается немного.

- Ээ… - перед кроватью притормаживаю, а он даже и не думает на живот переворачиваться. – А масло-то у вас есть для массажа?

- Только если подсолнечное, - ржёт довольно, не отводя от меня плотоядного взгляда, и мне сразу спрятаться от него хочется.

Ну, подсолнечное так подсолнечное. Думает, напугал меня? Самому же хуже.

Ковыляю на кухню. Возвращаюсь с бутылкой оливкового, самое дорогое выбрала.

И стою, жду. Смотрю на этого нахала, на то как он нагло скалится и лежит, бугор свой не скрывая.

Батя прекрасно понимает, чего я жду. Просто не делает, издевается.

- Ну? – всё-таки не выдерживаю первой.

Мне после баньки так спать хочется, что ну вот вообще не до массажа уже. Я бы на диванчике в гостиной перед телевизором сладенько прикорнула…

- Я не буду делать вам массаж спереди!

- Ещё как будешь, малышка! – заявляет и резко ко мне подаётся.

Рывком подхватывает меня под колени. Визжу, пока он ловко усаживает меня на свои бёдра.

- Нет, нет, отпусти!

Но бородач крепко держит, не даёт вырваться. Плотно впечатывает в себя.

- Не ёрзай, я же не железный, - ворчит, и я замираю верхом на его бугре, чувствуя промежностью, как эта его дубина мощно увеличивается и твердеет.

- Боже… - краснею как ошпаренный кипятком помидор.

- Ну что ты разнервничалась, малышка, - «успокаивает» меня этот мерзавец. – Ты же одета, на мне полотенце. Бояться нечего.

- Массаж спереди не делается, - сдавленно пищу.

Его глаза сверкают от веселья.

- Сразу видно, не твоя это профессия. Общий массаж делается с обеих сторон.

- Я не умею! – хриплю в надежде, что он меня всё же отпустит.

- Парить ты тоже не умеешь, но мне зашло, - опять ржёт.

Ну, сволочь!

Откручиваю с масла крышку и щедро опрокидываю содержимое. Плевать, что оно стекает на шёлковую простынь. Весь Батя в масле, всё постельное бельё и я тоже.

Но бородач не то что не злится, а только ещё громче ржать начинает. Заразительно так, что мне уже и самой сдерживаться тяжело становится.

Нет, ну он знал, что я так сделаю. Понял уже, что я и пальчик отрежу, если мне его отпечаток понадобится.

Локти выставляю и всем своим весом ему в солнечное сплетение их вбиваю, чтоб не ржал.

- Бляха! – орёт и дёргается, но коленки мои не выпускает.

Наоборот, резко их сжимает и меня наверх дёргает. Так что я проезжаюсь по его члену, остро чувствуя твердокаменный рельеф.

Пресс молниеносно напрягает, и я словно в бетонную стену врезаюсь. Он знал, был готов, что я нечто такое отожгу.

- Блин, - недовольно пыхчу, но что делать, изображаю из себя «массажистку».

Я когда-то видела, как тайский массаж делают. Садо-мазо из локтей, коленей и пяток на человеке. Блин, они по пациенту даже прыгают, прям по позвоночнику скачут ногами.

Это – наш случай. Пальцы у меня слабенькие, но костьми я очень даже могу сбить с этого наглючего мужика спесь.

- Да-а, вот та-ак, дава-ай! – шипит Батя, глаза от удовольствия закатывает и колени мне граблями своими поглаживает. – Да, малышка, жги! Охуенно давишь!

Я ему по рёбрам прохожусь со всей силы, а ему, блин, нравится. Был бы человек, синяки бы уже остались, а оборотню – хоть бы хны.

Я уже снова вспотела, задыхаюсь, а он знай себе тащится. Голову запрокидывает, учащённо дышит и подбадривает всякими пошлыми словами, от которых уши горят.