И так откровенно наслаждается, что у меня уже голова плывёт. Лицо стыдом ошпаривает, сердце стучит как бешеное. Между ног немеет всё от моих усилий шкуру его толстую пробить.

Между нами будто пожар в какой-то момент разгорается. Батя сам по себе горячий, а я от физической нагрузки воспламеняюсь.

Прямо вся пылаю, изнутри и снаружи. Кожу жжёт. Между ног жжёт. Моё собственное дыхание обжигает глотку и лёгкие.

Или это потому, что мы оба после бани распаренные?

Или потому что трение между нами слишком сильное. Случайное. Или блин, не случайное?

Потому что Батя, сам того не понимая, меня всё время двигает. Он когда сжимает мои колени, дёргает вверх. Поправляет, чтобы не съезжала. А когда ослабляет хват, то я скатываюсь назад.

Мне не по себе становится от огня, который между ног превращается уже во что-то иное. Такое, слишком уж близкое к удовольствию, которого я не просила…

Кожу всю покалывает, по венам несётся электричество. Мурашки волнами. Слабость накатывает, руки и ноги немеют. Сладость и жар смешиваются воедино.

Чувство, что я сейчас сознание потеряю, становится пугающе реальным. Голова, блин, не соображает.

Я уже и о массаже совсем забыла. Руками в грудь Бати упираюсь, только чтобы не упасть. Впиваюсь в мышцы ногтями. И дышу. Часто дышу, не могу остановиться, воздуха не хватает.

- Хочешь кончить, малышка? – Батина реплика отрезвляет похлеще ледяной воды.

- Что?.. – глаза в шоке распахиваю и мямлю. – Я не… Я просто массаж!

Ну вот ещё я признаюсь!

С трудом сосредотачиваюсь на руках, пытаюсь изобразить массажные пассы. Но получается только впиваться в кожу и царапаться дикой кошкой.

Дыхание теперь сдерживаю, кусаю в отчаянии губу. Моргаю часто, чтобы остаться в сознании.

Сбежать я не могу, просить его остановиться тоже бессмысленно. Волна, которой меня накрывает, становится неудержимой.

Я просто… ну вот ещё чуть-чуть и… Да даже если этот мудак прервётся, я по инерции кончу.

Чека выдернута и взрыв неминуем. Ничем его уже не остановить. Шаг сделан, я лечу с обрыва.

Лицо бородача расплывается, в ушах звон нарастает. Глаза ослепляет белая вспышка света, а тело пронизывают сладкие судороги разрядки. Потоком огня с головой накрывает.

Внутри – настоящий вулкан извергается горяченной пульсацией. Сгораю дотла и ловлю офигенный кайф.

Но я изо всех сил стараюсь не показать свои яркие ощущения. Таращу глаза, задерживаю дыхание и «массажистку» изображаю.

Я, типа, не при делах. Я просто массаж делаю, ясно?

Все совпадения с чем-то иным – случайны. Ну, просто у кого-то слишком испорченное воображение. А я ничегошеньки даже не почувствовала, ни-че-го. А задыхаюсь – ну так это я просто устала.

Вон как стараюсь, массаж ему первоклассный делаю. Аж постанывает.

Я баньке так же перестаралась – в надежде, что моё рвение его взбесит и он сам меня на кораблик посадит. Пинком под зад выставит дуру ненормальную, от которой ожидать можно чего угодно.

Глаз прутиком выколет, например. Пальчик во сне отрежет.

А получилось, что он чуть ли не перевозбудился. Моя ненормальность его веселит.

Надеюсь, хотя бы сейчас он ничего не понял и не заметил. Мне стыдно, просто пипец как!

И тут я с ужасом понимаю: кайфую я не одна. Там, между ног у меня дубина его ритмично сокращается. Горячее пятно влаги по полотенцу расползается.

Прям чувствую, как этот омерзительный уголовник кончает. Он шумно выдыхает и к своему дёргающемуся бугру с силой меня придавливает. Не даёт отпрянуть, пока последняя капля из него не выйдет.

По воздуху разливается порочный запах случившегося. Смесь нашего пота и чего-то такого железистого, специфичного.

Не знаю, как пахнет сперма, и знать не хочу. Но тут настолько всё очевидно, что меня вот-вот удар от стыда хватит.

- Теперь можно и спинку помассировать, - скалится Батя, как ни в чём не бывало и тянется рукой прядку мне за ухо убрать.

Взгляд у него поплывший. Горячие пальцы касаются щеки, медленно скользят по виску. Обводят ухо так ласково, но я всё равно остро ощущаю опасность.

Таращусь на него в ступоре. Пошевелиться даже боюсь. Вся от шока заторможенная, застывшая. Онемевшая.

Пытаюсь хотя бы маску удержать невозмутимую. Как будто если притворюсь не понимающей дурой, то можно будет и дальше себя вести, как обычно. Будто ничего между нами и не было.

Меня выдаёт только красное-красное лицо. Кожа невыносимо горит. Мозги кипят, в башке – восстание нейронов и синапсов.

- Угу, - лепечу писклявенько и сипленько. – Пере...ворачивайтесь?

Козлина бородатый медленно одну бровь задирает, и за ухмылку мне поколотить его хочется.

Ну ладно, я ещё придумаю ему достойную месть. Вместо пальчика отрежу ночью кое-что другое, чтобы больше к хорошим девочкам не лез.