- Потому что вы обманщик, - застёгиваю пуговки под его обжигающим взглядом. – Думали, я не пойму, что дверь по отпечатку открывается?

- И ножи Вован попрятал, - ржёт довольно. – Какая жалость, да?

- Зачем мне ножи? – хмурюсь, пытаясь пальцами пригладить причёску.

- Палец отрезать, пока я сплю?

Да он издевается надо мной! Я вовсе не такая!

Или такая?

- Уговор дороже денег, - ищу куртку глазами. – Ключ я нашла, открывайте дверь.

Глава 17. Шутки кончились

Бородач со вздохом встаёт, и мой взгляд невольно цепляется за внушительные контуры эрекции, которую он поправляет рукой.

И это орудие пыток он хочет в меня пристроить?!

- Некуда тебе бежать, малышка, - рычит, наклоняясь. Хватает меня за руку и рывком ставит на ноги. – Вокруг только каменная пустошь, метель и океан. Залётные корабли редко причаливают.

На секунду за талию прихватывает, когда меня ведёт в сторону. Вплотную к себе припечатывает, так что я чувствую его внушительный размер животом.

Впивается взглядом, под которым я замираю, как кролик в кольцах удава. Мурашки от его горячей лапищи разбегаются, внизу живота тянет, кожу покалывает.

- Ну, я рискну, - сглатываю, не собираясь поддаваться этой странной тяге.

- Для тебя безопаснее со мной оставаться, - неохотно отпускает и ворчит, как злобный старикан. – Здесь помимо минусовой температуры, ветров и белых медведей, полно опасностей. Не все зэки по клеткам сидят, многие свободно ходят, работы выполняют. Не у всех есть бабки на шлюх, да и тех, которые приезжают, зверям никогда не хватает. В своей комнате я могу тебя защитить, но если побежишь, хер знает в чьи лапы попадёшь за поворотом. Настоятельно рекомендую тебе не выёбываться, малышка, и сидеть смирно.

Настоятельно он, блин, рекомендует! Уголовник с комплексом папочки. Батя натуральный, подвид заботливый.

Подходит к стене и прикладывает палец к кругляшку. Дверь мягко и неслышно отъезжает в сторону.

- И чем вы лучше? – бухчу, семеня за ним в следующее помещение. – Тоже норовите меня вместо шлюхи использовать.

- Ну, зато я тебя чистый выебу, как просила, - смеётся. – Они твои пожелания учитывать точно не будут.

Какие ещё пожелания, блин?! Не хочу я секса ни с кем.

Между ног протестующе тянет в ответ, словно моё собственное тело со мной не соглашается.

Батя сразу же уверенно налево сворачивает.

Там шкафчики вдоль бело-голубой стены тянутся. За ними душевые, отгороженные плёночками.

Оглядываюсь удивлённо, глубоко вдыхая специфические запахи хлорки, сырости и нагретой сосны.

Впереди ещё одна дверь, с круглыми окошками на уровне лица. Замков нет.

За ней, когда толкаю, оказывается огромный бассейн. Вот прям такой, какой у нас рядом с домом есть, в который я хожу иногда поплавать.

За ним последняя дверь – моя выстраданная свобода. Вот только куртки-то нет, а дверь в камеру, блин, уже закрылась за моей спиной, как только мы вышли.

И чувствую я себя выброшенным на улицу котёнком. Который хоть и был на стрессе, но всё же в безопасности и тепле, а теперь впереди – неизвестность.

Батя чем-то гремит железным, и я назад возвращаюсь растерянно. Не знаю, что делать.

Мне бы заручиться поддержкой кого-то ещё. Но если комендант тюрьмы мёртв и все слушаются бородатого уголовника, то кто поможет бедной девушке выбраться?

Вован вот не стал. Все боятся этого бесячего Батю.

- Ну, ты идёшь, малышка? – голос бородача заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю глаза и распахиваю рот.

Батя уже скинул штаны и стоит, оборачивая крепкие бёдра белым, махровым полотенцем. Сверкая татуированной спиной, открывает стеклянную дверку и заходит в небольшое помещение с деревянными скамейками.

Запах жара и разогретой сосны погружает меня в ностальгию по баньке на деревне у бабушки.

Бородач занимает место так, чтобы видеть меня. Откидывается, ноги вытягивает расслабленно. И лыбится.

А я будто под гипнозом стою. Пялюсь на этого бесячего мужика, на его кожу, начинающую блестеть от испарины. Напрочь про побег забываю.

А бородач знай себе ухмыляется.

Пяткой подтягивает тазик и невозмутимо веничек в нём проворачивает, чтобы другая сторона тоже размокла.

- Ну, долго тебя ждать? – зовёт, будто уверен, что я его послушаюсь. – Спинку мне попарь, малышка? Не будь козой.

- Не буду я вас парить, вот ещё! – складываю руки на груди. – И спать с вами не буду! Даже если вы хлоркой натрётесь!

- Ну, допустим, - лениво растягивает слова и щурится от удовольствия, а я только теперь чувствую, как успела промёрзнуть за этот день.

Сначала на берегу в ожидании своей очереди, потом на дурацком ледоколе. Куртка тонкая, заболеть после этого – раз плюнуть.

- Допустим? – невольно поближе подхожу, чтобы лучше расслышать.