Что-то звенькает об пол, но никто из нас не обращает сейчас на это внимания.

Кровь приливает к моим губам, токи бегут по коже от каждого захватнического движения рта, от мощной энергетики этого нечеловека. Накатывает мощная волна жара, стирая границы дозволенного.

А ещё этот его язык. Горячий, влажный, настырный. На вкус – до мурашек брутальный. И удивительно чистый, отдающий мятной свежестью и какой-то зеленью. Никаких лишних запахов.

Уголовник этот не пьёт и не курит, что ли? Зубы держит в порядке? Пипец, как он вкусно целуется, офигительно властно и сладко. Я же никогда прежде так…

В нём нет вообще ничего отталкивающего, за что можно зацепиться, чтобы оттолкнуть со словами: «фу, убери от меня свой грязный рот, мерзавец»!

Потому что рот у него не грязный, а наоборот. Словно в его слюне содержится афродизиак, и я уже заражена вся его похотью и развратом.

Даже борода у него не колючая, а мягкая. Нисколько не мешает нам целоваться.

Бородач засасывает мой язык своим и кружит по нему, и я дёргаюсь. В шоке оттого, как он легко находит – или пробуждает к жизни – мои эрогенные зоны, о которых я даже не знала.

Они будто напрямую связаны с низом живота, в который ударяет спазм за спазмом. И в ноги, и в подгибающиеся колени.

Мужик орудует языком, как у себя дома. В каждый уголочек заглядывает, обводит язык, нёбо, дёсны, все щёлочки за зубами.

И он-то вроде вправду ключик ищет, а не то, что я думаю. А я, блин, уже вся растекаюсь. Растворяюсь в дурацком поцелуе.

Батя резко отрывается от меня со смачным звуком, порочно облизывается и пристально впивается в глаза. Смотрит так, будто не верит, что и во рту ключика не было.

А я едва дышу, ошеломлённо моргая. Задыхаюсь, мелко дрожу и поверить не могу, что так сильно поплыла от бородача.

- Блядь, это уже не смешно! Куда ты его засунула? – рычит уголовник строго.

- Да не было его у меня! – фыркаю и ногу переставляю, накрывая обнажённой стопой маленький, блестящий кусочек металла.

- Хочешь сказать, ты позволила мне себя ощупать просто по приколу, а не чтобы меня отвлечь? – прищуривается бородач, и я, блин, позорно краснею.

Почему мне мозги отбило поцелуем, а ему нет? И откуда в уголовнике вообще взяться интеллекту?

- Просто вы неандерталец! – упрекаю на опережение. – Воспользовались растерянностью бедной девушки.

- Это ты-то бедная? – восклицает и вниз смотрит внимательно. – Что там у тебя?

Инстинктивно поджимаю пальцы на ногах.

- Ничего, - бурчу, - ой!

Приседаю, будто наступила на что-то острое. Растираю голую ступню, морщусь.

Но когда выпрямляюсь, понимаю, что просчиталась.

Батя так ухмыляется, будто всё понял. И так мне страшно становится, что щёки опять печь начинает.

- А ну, покажи руки! – приказывает.

Невинно открываю ему ладони.

- Другой стороной!

Переворачиваю тыльной, хлопая ресницами.

- Бляха, малышка! – скалится, как хищник на охоте.

По виду – то ли в ярости, то ли восхищён. То ли одновременно.

- Растопырила пальцы, живо!

- Вот ещё! – пытаюсь спрятать руки за спину, но уже поздно.

Подлец хватает моё запястье и выковыривает ключик, спрятанный между пальцами, под мой возмущённый писк.

- Такая юная и уже карманница! Коперфильда, блядь! – нависает массой и давит тяжёлым взглядом, словно впечатать хочет в мои мозги свою мораль.

- Кто бы говорил! – выворачиваю из захвата руку и толкаю оборотня в грудь, пока он прячет мой трофей в карман своих домашних штанов.

- Это что ещё значит? – волком следит, как я обхожу его, толкая плечом.

Да разве же эту махину сдвинешь!

- Ты мне скажи. Это же ты тут за что-то сидишь! – огрызаюсь.

Он издаёт короткий смешок.

- Вряд ли за ключик, да? – оглядываю с головы до ног этого очевидного отморозка. – За убийство небось. Массовое.

Вон, весь в кровище чьей-то заявился. Явно же кого-то убил. Пусть даже и оборотня другого, всё равно он убийца.

- Ремня бы тебе всыпать, - качает Батя головой и верхнюю губу кривит в оскале.

Серьёзно так говорит, имея в виду настоящее наказание, но мне почему-то в голову лезут очень пошлые картинки. В которых я стою на коленях на его огромной кровати, а он замахивается кожаной плёткой и горячо отхаживает меня по заднице.

- Насть?.. – зовёт Батин голос, будто из другой вселенной.

- А? – выдыхаю растерянно.

- Ты о чём, блядь, сейчас подумала, – щурится насторожённо, - что покраснела?

И ухмыляется, точно сам дьявол.

Тушуюсь окончательно, шокированная собственными фантазиями и проницательностью бородача. Прячу смущение, нервно наклоняясь к кроссовкам.

- Ты мне вот что скажи. Ну, открыла бы ты эту дверь, дальше что? Как ты с острова сбежать собираешься? Вплавь что ли?

- Для начала найду коменданта. Расскажу, как плохо вы себя вели. Там решим, - сердито завязываю непослушные шнурки. – Он меня домой отвезёт.