От пошлости обещания меня ошпаривает новой волной кипятка. Особенно когда бородач руки вынимает и колени мои стискивает пальцами. Так чувственно, что у меня дыхание спотыкается и становится отчаянно-рваным.

Токи бегут от его горячих пальцев вверх по венам. Ударяют в промежность тяжёлой, сладкой волной.

- Зачётные сиськи, - добавляет, скользя пальцами-буравчиками к основанию бёдер и ноги мои рывком раздвигая ещё сильнее.

И вот теперь он ко мне передом поворачивается. Если прижмётся, я точно почувствую контуры его члена. Вон как штаны топорщатся.

- Я чую запах твоего возбуждения, малышка. Признайся сама, не заставляй проверять. Ты потекла?

Да господи, я и не думала, что умею краснеть ещё сильнее. Никто до него меня в такой лютый стыд не вгонял.

- Конечно, нет, - пищу полузадушенно, шокированная поведением своего тела.

Оно, блин, слишком остро реагирует на поползновения. Мурашки превращаются в спазмы, бегущие к промежности искрами настоящего удовольствия. И мне всё сложнее думать о том, что надо бы сопротивляться.

- Меня не возбуждает насилие, угрозы и уголовники! И старпёры твоего возраста!

- Это ты зря, - шипит возбуждённо, отчего моя слабость усиливается. – Много ли умеют твои сверстники, сама подумай?

Подушечка большого пальца касается шва на джинсах под молнией, и я аж подпрыгиваю. Дёргаюсь назад, потрясённая яркостью ощущений.

Мы замираем на мгновение, уставившись друг другу в глаза. Как будто под гипноз оба подпадаем.

Я тону в панике, что он догадается о моих ощущениях, бородач – словно борется сейчас с самим собой. Не может решить, здесь меня оприходовать или отнести всё же в постель.

А я ни того ни другого не хочу.

- Ключик, - хриплю испуганно, возвращая его, слишком увлёкшегося, в реальность. – Помочь найти?

- Блядь, - рычит.

Прикрывает глаза и пальцы в мои бёдра ещё сильнее вдавливает. Лоб к моему плечу опускает и несколько раз глубоко вдыхает. То ли это он так себя успокаивает, то ли меня нюхает.

А потом резко отталкивается и идёт прочь, а я со стола практически сваливаюсь на дрожащие ноги.

Всё внутри трепещет и сладко-больно ноет. Чувствую себя расплавленным воском, который уже растёкся, но тут погасили огонь. Все мышцы каменеют, застывая снова. Жар спадает, и меня морозит. Зубы постукивают лихорадочно.

Как в тумане, наблюдаю за поисками ключа. Коврик – это овальный палас, на котором диванный гарнитур стоит. Он большой, но насколько глубоко я могла ключик забросить?

Тихонечко обхожу Батю по дуге, приближаясь к скрытой двери. С опаской смотрю на оборотня, ползающего на коленях и шарящего под вздёрнутым ковром.

Ой, блин, что теперь будет. Рискую я знатно. Сломает же в ярости.

Плечи у него такие широкие, что нужно будет поставить в ряд трёх студентиков, с которыми я учусь, чтобы в мощи с ним сравниться.

С трудом отлипаю от татуировок и перекатывающихся под ними мускулов. Жадно ищу на стене отверстие для ключа. Где-то же оно есть?!

- Ой! – взвизгиваю испуганно, когда мне на талию ложатся властные ручищи, а на плечо – борода.

- Нравится играть со мной, малышка? – вкрадчиво шепчет Батя, вдавливая пальцы в мой окаменевший живот. – Где ключ, бляха?

- Там же, где замочная скважина? – пищу срывающимся от страха голосом. – Где-то.

- Обувь снимай! – рычит уже разъярённо, толкая меня к стене лицом, как преступницу при настоящем обыске.

Руки на стену, ноги на ширину плеч коленом мне распихивает. И ощупывает штанины от основания бедра до щиколоток. Основательнее всего – в ластовице задерживается, маньяк такой.

А я пальцами вожу по поверхности, ища стык, щёлочку – что угодно, подходящее под ключ, пока оборотень ноги мои поднимает по очереди и обувь стаскивает. Пыхтит, злится.

Где чёртова скважина спрятана, блин?!

И вдруг он меня разворачивает лицом к себе и впивается мрачным взглядом, встряхивая за плечи, как тряпичную куклу.

- А знаешь, где я ещё ключик не искал? – ухмыляется многообещающе.

Глаза у него горят почти безумием. Таким, будто наша игра уже зашла слишком далеко.

- Где? – лепечу напряжённо, предчувствуя недобрый конец своей провокации.

- Во рту, - и в следующий миг накрывает губами мои губы.

Пятая книга нашего литмоба

Пятая книга нашего литмоба

"Зверь на пороге"

Я омега — слишком большая редкость, чтобы зверь смог меня отпустить. Бежать? Он не единственный, кто за мной охотится.

автор Кира Кан

Глава 14. Холодно? Горячо!

Меня словно вакуумом засасывает.

Батя не целуется. Он сносит локомотивом, напрочь выбивает из головы все мысли. Утягивает в глубокий, жаркий водоворот.

Мягкие, горячие губы плотно прижимаются к моим, заглушая протестующий возглас и шанс на вдох.

Батя не просто целуется. Он пожирает. С такой жадностью, что я теряюсь. Реальность размывается, размазывается. Мозг почти отключается, и я лечу в свободном падении, не чувствуя под собой ног.