Эвелин достала ноутбук и стала через просматривать плейлисты крупнейших радиостанций. На «Ö3» ей повезло.

— Смотри! — воскликнула она через минуту. — В понедельник, десятого марта, «Ö3» действительно ставило «Unchain My Heart» — с 9:13 до 9:16.

— Хорошо, значит, дело было утром. А теперь давай посчитаем вагоны.

Эвелин снова включила сообщение на автоответчике. На этот раз они тесно склонились над телефоном, упёршись локтями в стол, и постарались отрешиться от голоса Геральда Дрёгера, сосредоточившись на стуке колёс.

Та-там — та-там… Та-там — та-там… Та-там — та-там…

Когда запись оборвалась, они переглянулись.

— Я насчитала двадцать шесть толчков, — сказала она.

— И у меня столько же… Выходит, тринадцать вагонов. Длинновато для пассажирского. Скорее всего, товарняк.

— И что теперь?

— А теперь я звоню в управление Австрийских железных дорог. — Фло уже потянулся к телефону.

Он представился сотрудником страховой компании, сослался на повреждение кузова легкового автомобиля, и его четыре раза перебрасывали с одной линии на другую. В общей сложности Фло провисел больше двадцати минут на самых разных «оставайтесь на линии», пока наконец не пробился к диспетчеру центральной сортировочной станции Вена-Кледеринг — тому единственному, кто мог дать ответ.

Пока Фло выяснял, по каким маршрутам и в каких именно местах десятого марта в 9:15 шли товарные составы из тринадцати вагонов, Эвелин выудила с книжной полки самую подробную карту Вены и окрестностей, какая у неё имелась.

Когда она расстелила её во всю столешницу, Фло уже закончил разговор и что-то черкал на листке бумаги.

— Итак, — начал он, отложив ручку. — Ежедневно в венском узле проходит больше шести тысяч вагонов — по путям общей протяжённостью в тысячи километров. На интересующее нас время пришлось три товарных состава по тринадцать вагонов. Один как раз подходил к сортировочной в Вене-Кледеринге, второй пересекал городскую черту в направлении Братиславы, а третий шёл с севера и в ту минуту проезжал через Нусдорф к Шпиттелау.

Эвелин обвела все три точки кружками. Потом выпрямилась и оглядела карту с самым кислым видом.

— А точнее нельзя?

— Это и есть точно! Напомнить тебе про шесть тысяч вагонов в сутки?

— Ладно. Состав на Братиславу отпадает — там сплошной лес, ни дорог, ни переездов со шлагбаумом.

— А карта у тебя какого года?

Эвелин взглянула на краешек сложенного листа.

— Лет десять.

— О господи… — пробормотал Фло, открыл на ноутбуке трёхмерный спутниковый снимок и принялся прокручивать его туда-сюда. — Хм… да, переезда там как не было, так и нет.

Настроение у Эвелин не улучшилось ни на йоту.

— Значит, остаются только Вена-Кледеринг и Нусдорф.

Чёрт побери! Ни одно из двух мест не находилось хотя бы поблизости от виллы Рихарда фон Коттена у Дунайской башни или от штаб-квартиры его фирмы в промышленной зоне на юге Вены. Сколько ни бейся — толку никакого.

— Похоже, мимо.

Фло медленно кивнул.

— Похоже на то. Жаль. И что дальше?

— Понятия не имею, куда теперь заведёт эта дорожка.

— Заведёт дорожка… — задумчиво повторил Фло и вдруг подскочил со стула: — Стоп! Протоколы допросов у тебя здесь?

— Да, когда работаю из дома, всегда забираю все материалы с собой.

Эвелин принесла папки, переданные Островским. Фло торопливо пролистал протокол допроса Михаэля Коттена, ведя пальцем по строкам, и остановился на нужном месте.

— Вот, нашёл! Михаэль Коттен явился в полицейский участок десятого марта в девять тридцать — там его и допросили.

Он взял ручку, отыскал на карте адрес отделения и соединил его жирной стрелкой с переездом у Нусдорфа.

— Хорошо, значит, тем утром он ехал по этому маршруту, — согласилась Эвелин. — Дорога занимает минут пятнадцать. Но чем это нам поможет?

Фло ухмыльнулся.

— А тем, что мы можем понять, с какой стороны он подъехал.

Только теперь до Эвелин дошло, к чему он клонит. Она наблюдала, как Фло продолжает линию дальше — в ту сторону, откуда мог появиться Дрёгер.

— Скорее всего, он ехал отсюда — севернее Нусдорфа.

Фло пододвинул к себе ноутбук, прокрутил карту и отключил спутниковый режим. В следующий миг на экране проступили названия улиц.

Они вдвоём уставились на окраину Вены между Нусдорфом и Кальценбергердорфом — край полей, лесов и мелких селений, где Дунай выходит к городу. Через минуту-другую Фло обречённо опустил плечи.

— Жаль, тут ничего подходящего. Ну, по крайней мере, попытка была.

Эвелин уже собиралась отвести взгляд, как вдруг ей в глаза бросилось название одного из зданий.

— Стоп! — воскликнула она, пока Фло не успел закрыть окно браузера. — Посмотри, что у них там стоит посреди парка. Санаторий доктора Томаса Нагорски.

— И что? Что с того?