Если этим мужчинам она нужна так срочно, что они пришли за ней тихо, пешком, после полуночи и сразу вчетвером, то на рассвете они последуют за ней и в лес — уже не в эту мешающую им тьму, а при первом свете. Чем дальше она уведёт их в то, что для них — дикая местность, а для неё — цивилизация малых животных, тем уязвимее они станут и тем выше будут её шансы пережить их.

46

Недоумение

В строении позади дома Гален Вектор не находит почти ничего по-настоящему удивительного, хотя кое-какие загадки здесь всё же требуют разгадки.

Первая касается тёмно-синего, почти ночного оттенка пикапа Ford 1950 года, настолько ухоженного, что сразу ясно: для Виды это предмет гордости. Эта женщина причастна к исчезновению Нэша Дикона и, возможно, ответственна также за то, что случилось с Белденом Бидом. Есть все основания думать, что оба мертвы. Судя по смятой постели в доме, который во всём остальном прибран до безупречности, Вида поднялась и бежала так, словно каким-то образом была предупреждена, что скоро прибудут власти — или, в данном случае, кое-кто похуже. Второй стояночный отсек занимает экскаватор, и ничто не указывает на то, что, помимо этого Ford 1950 года, у неё была ещё какая-то машина. Боясь либо закона, либо мести тех, кто стоит вне закона, она должна была пуститься в бега на пикапе, а не пешком.

Когда Вектор делится своим недоумением, Фрэнк Тротт говорит:

— А может, Дикон и не мёртв.

— А что же он тогда?

— Может, снюхался с ней — раз она такая горячая, как ты говоришь, — и они вдвоём смылись на его Trans Am.

— Не сходится. Нэш здесь сидит на жирной кормушке: власть шерифа, Бошварк каждую неделю отсчитывает ему пачку наличных. Он что, всё это бросит — и ради чего?

— Ради того, во что можно хорошенько засунуть свой хрен.

— Нэш из тех, кто берёт, что хочет, а не из тех, кто потом скулит за этим, как щенок. Его с ней нет, и она не уехала одна на его машине, иначе мы смогли бы её отследить.

Монгер и Рэкман уже переместились к стене, увешанной инструментами: там висят топор, топорик, сабельная пила, цепная пила, дрель и циркулярная пила. Оба громилы стоят перед этим молча, почти благоговейно, и вряд ли это благоговение рождено любовью к столярному делу.

— И ещё кое-что, — говорит Вектор, подходя к экскаватору. — Этот тёмный бетон под машиной.

— Сырость. Просто вода, — говорит Тротт.

— Да ну?

— Она окатила его из шланга снаружи, потом загнала сюда, вот он несколько часов и капал.

— Ну ты прям настоящий детектив.

Не имея слуха к сарказму, Тротт с самодовольным видом кивает.

— Ну, с техникой я дело имел.

— Недавно она вела серьёзные земляные работы, — говорит Вектор. — Нужно осмотреться вокруг и понять, что именно она тут затеяла.

47

Ночная стража волков

Лес во всякое время одновременно и сновиден, и реален. Днём это дивная выставка зелёной архитектуры, столь же отрадная, как всё самое прекрасное в лучших видениях спящего. Ночью же Вида часто думала о нём как о тенистой сцене, где лунный свет местами собирается, как туман, а звёздное сияние капает сверху, и повсюду за масками листвы и усыпанных шишками ветвей словно скрываются волшебные существа — сильфы, феи, эльфы, — готовые выйти вперёд и разыграть забавный сон в летнюю ночь. Но теперь в этом краю нет ничего, что подошло бы для сказки мастера светлой фантазии; напротив, он сделался жутким, чуждым, словно иная вселенная вошла в соприкосновение с вселенной Виды, и частицы одной забурлили в пустотах между частицами другой — без губительного столкновения, но оставив после себя странную материю и непостижимые присутствия.

Эта жуть рождается из сознания того, с какими людьми ей предстоит здесь столкнуться, — из того, что её любимый дикий лес стал полем битвы, изменившись так, как она никогда не могла бы вообразить.

Без спешки, но и без тягостной медлительности один час перетекает в другой. Теперь, пользуясь при необходимости фонарём Tac Light, она размеренно поднимается через неподвластный времени лес и выходит на гребень, за которым полка ровной открытой земли открывает неглубокие заросли канадского дёрена.

Поднявшись уже на такую высоту, где прохладно настолько, что змеи вряд ли будут в движении, она снимает рюкзак, чтобы подложить его под голову. И ложится среди мутовок зелёных листьев и крохотных белых цветов, принимая ту скудную постель, какую может дать канадский дёрена.

Вида намерена поспать два часа и проснуться, когда над ней займётся первый свет. Она чувствует, что с наступлением утра уже не будет просто спасаться бегством от врагов. Она будет ещё и продвигаться к откровениям, которые поднимут смерть Хосе из разряда несчастного случая в разряд убийства и мученичества в глазах тех, кто до сих пор слеп к этой истине.