Монгер и Рэкман выходят из машины последними. Когда Гален Вектор видит, как они выбираются в лунный свет, ему кажется, будто машина никак не могла их вместить, словно их появление из недр пикапа — фокус сценического иллюзиониста. Они не самоанцы, хотя обладают той же грозной внушительностью. Если, как сказано в Библии, некогда на земле жили великаны, то Монгер и Рэкман — уплотнившиеся потомки этой давно исчезнувшей расы. Они единокровные братья, рождённые одной матерью с разницей в два года. Работают они слаженно, для людей таких габаритов движутся быстро и легко, в одном ритме и с одной и той же беспощадной целеустремлённостью. Одними только голыми руками они способны сделать с человеком то, для чего другим в их ремесле понадобились бы плоскогубцы, молотки и ломики.

Немощёная подъездная дорога уходит вверх дугой и скрывается из виду, с обеих сторон зажатая густым лесом. Бледная земля впитывает в себя лунное сияние, но, поскольку источник света стоит в зените, четверо мужчин не отбрасывают даже самой слабой лунной тени.

45

Она и добыча, и охотница

Со своего наблюдательного пункта среди западных деревьев Вида видит, как мужчины появляются на юго-востоке, там, где подъездная дорога выходит из лесных объятий и дугой входит в открытый луг. Безликие силуэты, они словно поднимаются из земли, как выходцы с того света, которым не нашлось вечного пристанища ни в Раю, ни в Аду, — прежде они мирно лежали без чувств в забытых могилах рядом с разлагающимися телами, а теперь заклятие призвало их к насильственному явлению.

Она поднимает бинокль и рассматривает непрошеных гостей. Луна ничуть им не благоприятствует, и даже в увеличении они остаются призраками.

Двое идут к задней двери дома и занимают позиции по обе стороны от неё. Двое других поднимаются на крыльцо и исчезают из поля зрения Виды.

Очевидно, эта вторая пара вооружена автоматической отмычкой на батарее — такого рода устройством, которое предназначено исключительно для полиции. Ночная тишина не доносит до неё ни звука стука в дверь. Ни выкрикнутый приказ, ни объявление об ордере не нарушают покоя, прежде чем мужчины оказываются внутри и окна не вспыхивают светом.

Заднюю дверь открывают изнутри, и веер света, метнувшийся наружу, падает на двоих, ждавших там, доказывая: это не восставшие духи, а плоть и кровь. Они входят в дом.

В доме найдётся немного укрытий для взрослой женщины, и обыскивающие быстро исключают их все. Они снова выходят в ночь и замирают вчетвером, глядя в сторону меньшего строения, неподвижные, как резной камень, — точно извращённые воплощения четырёх стихий: земли, ветра, огня и воды, наделённые властью выпускать ярость землетрясения и бури.

Кем бы ни были эти незваные гости, это не служители закона — ни в форме, ни без неё. Скорее всего, они здесь потому, что знают о том, куда в пятницу отправился Нэш Дикон, больше, чем знает закон, и ждали от него какого-то сообщения, которого так и не получили. Ей нет нужды знать их имена, потому что она знает их намерения, а они безошибочно злы.

Пока что Виде нет места ни в одном городке и ни в одном городе, где могущественные люди, управляющие инквизиционным государством, слушают и наблюдают, готовые проводить свою повестку в жизнь без малейших сомнений насчёт чрезмерной силы; они пришли к страшному убеждению, что избыточность — это добродетель. Дядя, воспитавший её в уважении к миру природы и в благодарности за его дары, провидица в одеянии, к которой она пришла в десять лет, и весь её опыт на этой первозданной земле подготовили Виду к тому, чтобы распознать и принять истину: в таком кризисе только Природа даёт ей убежище и только в её замысле она может найти надежду здесь и сейчас.

Когда четверо мужчин направляются к меньшему строению, Вида опускает бинокль и отступает от каменной плиты. И добыча, и охотница, она быстро ускользает глубже в лес, поначалу не желая пользоваться фонарём.

Уже больше двух десятилетий она ходит везде по тем тропам, которые олени проложили, выбирая самые лёгкие пути в своих вечных странствиях. Она знает этот не нанесённый на карты лабиринт так хорошо, что даже ночью ей не нужен волшебный клубок нити, вроде того, с помощью которого Тесей прошёл Лабиринт под Критом и нашёл обратный путь, убив Минотавра. Когда лунный свет просеивается сквозь плетение ветвей, она полагается на пространственную память, накопившуюся в её мышцах, костях и нервах так же верно, как и в уме: где и как эта хорошо знакомая земля поднимается, опускается и поворачивает; где и как подлесок теснит её или редеет; где и как древесный полог заслоняет небо или раскрывается в черноту, присыпанную звёздами. Вида читает путь телом не меньше, чем глазами, — и интуицией не меньше, чем твёрдым знанием.