Вири всё еще пыталась прийти в себя, пытаясь осознать, что только что произошло между ними — как физически, так и словесно, — но она мысленно встряхнулась и ответила:

— Мне не с чем сравнить, но я знаю, что это ненормально.

— Она реагирует только на защитные чары?

— Нет, на любой элликсен, но защитные чары чувствуются сильнее всего.

Задумчивое выражение Рива стало еще глубже, хотя сказал он довольно странную вещь:

— В этом есть смысл. — Его лицо прояснилось, когда он снова сфокусировался на ней. — У меня есть идея. Если карта и талисман всё еще в зачарованном сундуке и где-то в этой комнате, ты должна почувствовать их и вывести нас прямо к ним.

— Я ничего не чувствую, — возразила Вири.

— Это потому, что я еще не сказал тебе как, — ответил Рив. — Просто закрой глаза и доверься мне.

— Я не доверяю…

— Доверяешь. А теперь замолчи и закрой глаза.

Глаза Вири сузились.

— Не смей говорить мне «замолчи».

— Не говори мне, что не доверяешь, после того как только что держала свой язык у меня во рту.

Лицо Вири мгновенно вспыхнуло, и она прошипела:

— Я думала, мы договорились больше об этом не говорить.

— Мы ни о чем таком не договаривались, — парировал Рив. — А теперь закрой глаза и сконцентрируйся, если не хочешь, чтобы нас нашел Магистрат — что может случиться в любую секунду, учитывая, как долго мы здесь.

Вири хотелось поспорить еще, хотя бы из принципа, но Рив был прав насчет того, что время уходит. Бросив на него раздраженный взгляд, она плотно зажмурилась и со скепсисом в голосе спросила:

— И что теперь?

Его следующие слова оказались совершенно неожиданными.

— Помнишь, как мы детьми — ты, я и Брэ — выбирались на поверхность в ясные, теплые дни и опускали ноги в мелководье озера Миртис?

Желудок Вири сжался.

— Рив, к чему…

— Ты помнишь?

— Конечно, помню, — процедила она сквозь зубы, не открывая глаз. — Какое отношение это имеет к…

— Весной вдоль берега цвели те цветы — фиолетовые с желтой серединкой, — перебил он её. — Ты была просто помешана на них, срывала целыми охапками и заставляла нас с Брэ носить венки, ожерелья и браслеты. А от них оставался липкий сок, который засыхал на одежде, как засохшие сопли.

На губах Вири промелькнула горько-сладкая улыбка:

— Магические соцветия. Я до сих пор их люблю.

— Я хочу, чтобы ты представила их, увидела в своем воображении, — наставлял Рив, понизив голос. — Вспомни, как они закрываются на ночь, сворачивая лепестки, чтобы укрыться от непогоды. А теперь подумай о своей чувствительности к магии, о том, как ты постоянно держишь её на привязи, чтобы защититься от того, что она заставляет тебя чувствовать. Видишь сходство?

Вири сглотнула и кивнула. Она не подавляла свою силу сознательно — по большей части потому, что не знала как, — но старалась затолкнуть её поглубже и игнорировать всякий раз, когда оказывалась рядом с магическими предметами или в местах, пропитанных элликсеном, вроде помещений с защитными чарами.

— Хорошо, — сказал Рив. — Теперь снова подумай о цветах, но на этот раз представь рассвет, когда они раскрываются лепесток за лепестком, приветствуя день. Именно это я хочу, чтобы ты сделала. Представь, что ты распускаешься, как магическое соцветие под первыми лучами солнца. Расширяй свои чувства, отбрось страх и просто ощути пространство вокруг. Не пытайся сосредоточиться на чем-то конкретном, просто жди, не позовет ли тебя что-то.

Его голос был таким убаюкивающим, гипнотическим, что Вири послушалась, не раздумывая. Она отпустила инстинктивный поводок, на котором держала свою силу, и позволила ей хлынуть наружу, словно река прорвала плотину. От этого чувства свободы у неё перехватило дыхание, но тут же захлестнула тревога: ощущения были слишком мощными, неуправляемыми. Однако она не стала сразу же запирать их обратно, а начала искать, искать — пока не почувствовала: едва заметный, но безошибочный укол защитных чар элликсена где-то рядом.

Её глаза распахнулись.

— Сундук, — выдохнула она, подавляя разлившееся в сознании магическое восприятие, пока оно снова не оказалось в безопасности за плотиной. — Через два ряда, слева.

Гордая улыбка растянула губы Рива:

— Я знал, что у тебя получится.