Шаги приближались, но что-то в этой хромой походке зацепилось в памяти Вири. Когда догадка осенила её, она оттолкнула руку Рива и осторожно выглянула из-за угла стеллажа. Она видела лишь тень человека, медленно ковыляющего к ним, но этого силуэта хватило, чтобы подтвердить догадку. У Вири созрел отчаянный план.

Она повернулась к Риву и выпалила:

— Поцелуй меня.

Впервые с тех пор, как она его знала — в прошлом или настоящем, — он ошарашенно уставился на неё и пробормотал:

— Прости, что?

Времени на объяснения не было, и она не стала тратить драгоценные секунды на повторы. Вместо этого она вцепилась кулаками в его рубашку и рванула к себе, приподнимаясь на цыпочки.

— Вири, что… — он хотел что-то спросить, но она заткнула его, впечатавшись своими губами в его губы. Сердце колотилось в бешеном ритме — она молилась, чтобы план сработал.

А потом оно забилось совсем по другой причине.

Она планировала, что поцелуй будет коротким, лишь бы их застали в объятиях. Она планировала, что он будет бесстрастным, едва ли не просто касанием губ. Она не учла, как медленно ковыляет вошедший, и — что было куда опаснее — насколько приятными окажутся губы Рива.

Сначала он был словно каменная стена, застыв от шока…

Но внезапно всё изменилось.

В следующую секунду любой контроль над происходящим испарился: рука Рива легла ей на талию, притягивая ближе, вторая ладонь обхватила её щеку, наклоняя голову, а язык коснулся шва её губ. Она ахнула, открыв рот, и он тут же углубил поцелуй, превращая его во что-то за гранью её намерений и воображения. Против воли из её горла вырвался стон, отозвавшийся в его груди, под её дрожащими пальцами.

В его прикосновениях не было нежности — только яростное собственничество. Её ноги стали ватными, когда он начал «пожирать» её, отдавая, забирая, требуя, уступая. Каждое движение раздувало пламя внутри неё, разливая жар по телу, как лесной пожар. Когда она снова простонала, его рука сжалась так сильно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства, а её руки запутались в его темных волосах, притягивая его еще ближе.

Ей было нужно больше, всё больше…

— Боже милостивый!

Вири отпрянула назад, ударившись о полку с такой силой, что целая коробка с бумагами обрушилась на пол дождем листов. На миг она перехватила взгляд Рива — его растрепанные волосы и ошеломленный вид, без сомнения, отражали её собственное состояние, — прежде чем на слабых ногах повернуться к сгорбленной фигуре женщины, стоявшей в проходе.

— Виридия Солас, это ты? — спросила пожилая леди, щурясь сквозь толстые линзы очков, которые, как знала Вири, едва ли помогали её зрению. — Я вижу этот алый плащ — не пытайся меня обмануть.

— Судья Мюриэл, — выдохнула Вири. Голос был хриплым и прерывистым — и это было вовсе не притворством. Она едва могла собрать мысли в кучу, всё тело еще пылало, но она приложила все усилия, чтобы вымолвить: — Мы… э-э… думали, что здесь никого нет.

— Ты думаешь неверно, дорогая моя, — сурово произнесла Мюриэл, хотя в её почти слепых глазах плясали озорные искорки. — Это уже второй раз, когда я застаю тебя здесь в таком компрометирующем положении. Можно подумать, у тебя это входит в привычку.

— Мы просто… эм… занимались архивами, — выпалила Вири, опускаясь на корточки и нарочито неуклюже пытаясь собрать рассыпавшиеся бумаги. Впрочем, неуклюжесть получалась вполне естественной, учитывая, что пальцы до сих пор подрагивали.

— Архивами? — Мюриэл вскинула густую белую бровь, отчего глубокие морщины на её темном лбу прорезались еще глубже. — Это теперь так называется у молодежи?

Притворяется она или нет, но Вири не смогла сдержать румянец, когда снова поднялась на ноги с пачкой бумаг. Она заставила себя звучать как можно более встревоженно — что было нетрудно — и взмолилась:

— Пожалуйста, не говори Сариэль, что застала нас здесь. Она мне этого никогда не простит.

Мюриэл громко фыркнула, изображая оскорбление:

— Может, я и судья, но не сплетница. И, как я говорила тебе в прошлый раз, я тоже когда-то была молодой. Сама в свое время немало «занималась архивами». Правда, называли мы это тогда иначе.

Древние, убейте меня. Вири хотелось провалиться сквозь землю — и это чувство лишь усилилось, когда Мюриэл подмигнула Риву. Её расфокусированный взгляд был направлен чуть дальше его уха, когда она произнесла:

— Рада тебя видеть, Сорен, дорогой. Приятно знать, что ты присматриваешь за нашей девочкой.

Рив издал странный звук, похожий на захлебывающийся кашель, который перерос в приглушенное ругательство, когда Вири со всей силы наступила ему на ногу.

— Что это было? — Мюриэл приложила ладонь к уху.

— Он сказал, что безусловно присматривает, — ответила за него Вири. Зрение старушки могло её подводить, но она слишком хорошо знала голос Сорена, чтобы не узнать его. Стоило Риву открыть рот — и их маскировка была бы разоблачена.