Вири резко обернулась и увидела парня своего возраста, появившегося из коридора. У него был невинный вид: спутанные светлые кудри, голубые глаза за прямоугольными очками, яркая и, казалось, искренняя улыбка. На нем был клетчатый вязаный жилет — вещь, которую Вири никогда не видела ни на ком моложе пятидесяти.

По всем признакам он казался безобидным, но внешность обманчива. Вири не нужно было чувствовать обжигающий жар в ладони, чтобы понять: в комнату только что вошел жнец. Она видела это по темным венам, расползающимся по его предплечьям, — неоспоримое доказательство того, кем он был.

Уперевшись ногами в пол и крепче сжав филлиум, Вири приготовилась встретить атаку. Но он едва взглянул на неё, направившись прямо к Риву и осторожно забирая у него кролика.

— И добавлю, — продолжил парень, осторожно погладив Уолната, прежде чем поместить его в передний карман своего жилета, откуда кролик тут же высунул свою любопытную мордочку, — он любит тебя только потому, что ты скармливаешь ему всю морковь. Или, может, дело в твоем запахе — яблоки и сандаловое дерево, два его любимых аромата.

— Сомневаюсь, что он пахнет так прямо сейчас, — раздался другой голос, на этот раз женский, когда из коридора появилась вторая жница, помахивая рукой перед носом. Она была эффектной, с коротко стриженными фиолетовыми волосами и острыми карими глазами. На ней была бежевая кожаная броня, открывавшая достаточно кожи, чтобы невозможно было не заметить черные вены, расползающиеся по её телу подобно паутине. — Ты что, неделю носишь одну и ту же одежду, Рив? Фу.

— У меня был умывальник, — он скрестил руки на груди. — Спешу заметить, моя личная гигиена образцова.

— Образцова или нет, — сказала девушка с фиолетовыми волосами, — неделя без смены одежды — это гадость по любым стандартам. Тебя пытались пытать?

— Мне предлагали другую одежду, — Рив помолчал. — Она не сочеталась с цветом моих волос.

Девушка усмехнулась:

— Полагаю, ты имеешь в виду, что это был не твой любимый цвет.

Смахнув невидимую пылинку с плеча, Рив заметил:

— Мне лучше всего в черном. Некоторые говорят, что это сочетается с моей душой.

— Ты жнец, — выпалила Вири, не подумав. — У тебя нет души.

Все взгляды скрестились на ней, и Вири внезапно вспомнила, что она единственный человек в комнате, не являющийся жнецом. Её пальцы еще крепче сжали филлиум, но ни один из убийц не выглядел обеспокоенным присутствием охотницы в алом плаще посреди их логова.

— Полагаю, пора представиться, — сказал Рив, лениво махнув рукой в сторону своих спутников. — Сейдж Д’алиа, Джонас Флинн, это Виридия Солас. Осторожнее, она кусается. И совсем не так, как вам хотелось бы.

Девушка — Сейдж — фыркнула, а парень — Джонас — одарил Вири жизнерадостной улыбкой, добавив для верности нелепый взмах рукой.

— Я так много о тебе слышал, Вири! — сказал Джонас, поправляя очки. Его взгляд устремился на оружие в её руках и засиял восторгом. — А-а-а! Легендарный филлиум! Можно потрогать? Пожалуйста?

Вири моргнула:

— Что?

Прежде чем она успела его остановить, Джонас подошел достаточно близко, чтобы коснуться пальцем золотого шнура. Его лицо мгновенно побледнело, а по телу пробежала дрожь. Он быстро отпрыгнул назад, встряхивая рукой:

— О, да, это ужасно. Ноль из десяти, не рекомендую. — Его снова передернуло, но улыбка, казалось, стала только шире. — Насколько же удивительна магия, правда?

Вири уставилась на него, потеряв дар речи.

— Тебе придется простить Джонаса, — сказал Рив, и в его голосе прозвучало не только веселье, но и привязанность. — У него сердце ученого, особенно когда дело касается древних магов и их использования элликсена.

— Если бы не, ну, это, — Джонас указал на свои почерневшие вены, — я бы проводил каждый час учебы в университете. Но с охотниками, которые появляются и исчезают по своей прихоти, было бы слишком трудно избегать их внимания. К тому же у Гильдии Ученых довольно жесткие правила насчет того, кого они принимают на обучение.

Вири продолжала смотреть на него:

— Не может быть.

— Нет, правда, я пытался, — сказал Джонас, пропуская её сарказм мимо ушей. — Я даже написал гневное письмо канцлеру Реджинальду, проливая свет на разгул дискриминации и подчеркивая необходимость разнообразия среди студентов и коллег. Я так и не получил ответа. — Он мечтательно вздохнул. — Ханжи.

— Это их потеря, — сказала Сейдж, толкнув Джонаса локтем. — И наше приобретение. Что бы мы делали без тебя, твоих книг и твоего ума, которые помогают нам…

Рив прочистил горло, и Сейдж тут же умолкла.

— Помогают вам в чем? — допытывалась Вири.

Сейдж проигнорировала её, повернувшись к Риву с обвиняющим блеском в глазах:

— И вообще, что она здесь делает? Полагаю, есть веская причина, по которой ты привел охотника в квартиру Джонаса?

— Вири сейчас не на охоте, — сказал Рив.