— Спасибо за полуночный перекус, Бетти! — крикнул Рив в сторону кухни, направляясь к выходу. — Увидимся!

— Пока, милые мои! — крикнула старушка откуда-то из глубины. — Не делайте ничего такого, чего бы я не сделала!

Вири поморщилась от двусмысленности этих слов, но сосредоточилась на том, чтобы следовать за Ривом мимо украшенных столиков; филлиум сиял между ними. Глядя на него, Вири начала чувствовать неладное. Внутри нарастало недоумение, переходящее в тревогу, когда она видела, как уверенно Рив шагает вперед — слишком уверенно.

— Почему ты не шатаешься? — спросила она.

Он посмотрел на неё через плечо, приподняв бровь:

— Потому что я научился ходить еще в детстве?

— Нет — почему ты не устал?

Его бровь поползла еще выше:

— Потому что я неделю просидел в камере, где не было ничего, кроме сна? И потому что я только что съел собственный вес в сахаре?

Раздраженная, Вири бросила:

— Перестань отвечать на мои вопросы вопросами.

Озадаченный Рив парировал:

— Перестань задавать расплывчатые вопросы и просто скажи, что у тебя на уме.

Вири взмахнула рукой, в которой держала филлиум:

— Ты носишь это достаточно долго, так что уже точно должен был почувствовать эффект. Ты должен быть истощен, а не… бодр.

— «Бодр»? — уголки губ Рива поползли вверх. — Бывало, меня называли и похуже.

Вири остановилась прямо перед дверью пекарни, дернув за шнур, чтобы заставить его замереть:

— Отвечай мне.

Он пожал плечами:

— Я давно не вытягивал энергию. Может, дело в этом.

Вири вздрогнула при напоминании о том, кто он такой и чем занимается:

— Это означает лишь то, что эффект проявился бы не так быстро. У тебя всё еще есть своя капля элликсена, которую он должен подавлять — потребовалось бы больше времени, но сейчас ты должен быть слаб, как котенок.

Он снова пожал плечами:

— Может, он сломан.

Ужас затопил Вири при этой мысли. Но… она всё еще чувствовала свое оружие; её обостренная чувствительность улавливала низкое гудение элликсена, которое говорило, что филлиум обладает такой же силой, как и всегда. Значит…

— Он на тебя не действует, — выдохнула она. — Верно?

Дьявольская ухмылка растянула губы Рива:

— Долго же до тебя доходило.

— Ты придурок. — Вири толкнула его в грудь, а затем еще раз, когда он размотал шнур со своего запястья и дразняще помахал им в воздухе — действие, которое было бы невозможным для любого обычного пленника.

— Не моя вина, что ты не спросила, — сказал он, продолжая ухмыляться. — Уж кто-кто, а ты должна была заметить признаки, особенно учитывая, что на тебя он тоже не действует.

Вири ошарашенно уставилась на него:

— Откуда ты знаешь…

— Потому что я помню, Вири. То, что ты решила забыть наше прошлое, не значит, что я сделал то же самое.

— Но… я… — Вири не знала, что ответить. У неё не было воспоминаний о времени, когда они могли осознать, что оба обладают иммунитетом к филлиуму её родителей. Но Рив был прав насчет того, что она предпочла вычеркнуть из памяти многое из того периода — боль была слишком острой, а горе переносить легче, когда держишь его на расстоянии.

Сейчас было не время гадать, что еще она могла загнать в глубины своего подсознания, поэтому она ухватилась за свой гнев и выпалила:

— Ты мог лгать весь вечер. Хоть что-то из того, что ты мне сказал, было правдой?

Став серьезным, Рив ответил:

— Я не лгал тебе. Ни разу.

— Ты сказал, что знаешь о Жреце и его планах.

— Нет, я сказал, что знаю больше, чем ты, и что тебе захочется это услышать. Это всё еще правда. В большем смысле, чем ты думаешь.

— Тогда рассказывай, — потребовала Вири.

— Расскажу. Но не сейчас.

Вири хотелось топнуть ногой, как капризному ребенку. Вместо этого она свернула свое оружие вокруг руки, ворча под нос об омерзительных жнецах, а затем потянулась к Риву и начала проверять карманы его темного плаща.

Он вздрогнул от неожиданности, налетев на стул, но Вири не прекратила поиски.

— Что ты делаешь? — спросил он тоном, в котором слышалось «Какого черта?».

— Стои́ смирно, — приказала она, обыскивая его.

— Если ты хотела меня потрогать, нужно было просто попросить.

— Повторяю, — процедила Вири, — стои́ смирно и молчи.

В наружных карманах ничего не было, поэтому она расстегнула плащ и начала рыться внутри. Её пальцы легко скользили по его бокам, пока она пыталась найти то, что, как она знала, должно было там быть.

Тело Рива напряглось, а затем он слегка дернулся, когда её пальцы переместились между карманами. Из его горла вырвался звук, заставивший Вири в неверии взглянуть на него, когда она осознала…

— Ты боишься щекотки? — когда он не ответил, она продолжила почти обвиняющим тоном: — Не может быть. Ты же жнец.

— Почему ты говоришь об этом так, будто существует свод правил, которому я обязан следовать? — спросил Рив. — Мне завести блокнот для заметок?