Прежде чем она успела объяснить, что именно сделает, если он ляпнет что-то неуместное, деревянная дверь открылась, выпустив волну восхитительных ароматов выпечки, от которой у Вири тут же заурчало в животе. Свет хлынул изнутри, осветив невысокую, округлую фигуру Бетти. Её волосы были белыми, как мука, которой они были присыпаны, а морщинки на лице напоминали состаренный пергамент. Большие круглые очки сидели на переносице, за ними щурились мутные карие глаза, всматривавшиеся в темноту переулка, но затем широкая улыбка растянула её лицо, и она бросилась вперед с распростертыми объятиями.

Однако тянулась она не к Вири.

— Сахарок мой! — вскрикнула Бетти, прижимая Рива к своей необъятной груди. — Я так скучала по твоим визитам!

Челюсть Вири отвисла. Она наблюдала, как Бетти крепко обнимает Рива, а затем отстраняется, чтобы потрепать его за щеки.

— Красавец, как всегда, — проворковала пожилая женщина. — Прямо как твой отец.

— Но чуть меньше негодяй, — с плутовской ухмылкой ответил Рив.

Бетти издала хриплый смешок:

— Сомневаюсь. Но что такое жизнь без капли озорства? — Она повернулась к Вири и подмигнула ей. — Хорошо, что охотники умеют веселиться. Правда, милочка?

Вири не могла ответить; её мозг лихорадочно пытался осознать происходящее. Мало того, что Бетти знала Рива, она знала и его отца, который, насколько помнила Вири, скончался от неизлечимой инфекции крови вскоре после того, как Риву исполнилось пять. Мать бросила его младенцем, сбежав с другим мужчиной, так что после смерти отца Рив скитался по приютам, пока его наконец не усыновила пожилая пара — соседи Вири по дому в детстве. Именно так они и познакомились много лет назад. Он был, в буквальном смысле, мальчиком с соседнего двора.

— Прошу прощения, — слабо проговорила Вири, переводя взгляд с Рива на Бетти, — но откуда вы двое знакомы?

— Это лучшая пекарня в Аравелле, — сказал Рив, почти насмешливо повторив слова Вири. — Я прихожу сюда годами.

— Я думала, меня преследует призрак его отца, — сказала Бетти с нежной улыбкой, глядя на Рива. — Джуд Эштон всегда был душкой, так что неудивительно, что его сын такой же.

Душка? Рив? Очевидно, Бетти на старости лет выжила из ума.

— Господи, посмотрите на меня, расболталась, — Бетти всплеснула руками, подняв облако мучной пыли. — Заходите, заходите! Я как раз сделала свежую партию тарталеток с заварным кремом. — Она просияла, глядя на Рива. — Твои любимые.

— Вы ангел, — сказал Рив, отвечая ей улыбкой. — Вы не поверите, какая безвкусная тюремная еда. Я голодал целую неделю.

Вири округлила глаза, услышав это признание, но Бетти едва отреагировала.

— Ну нет, это никуда не годится, — цыкнула старушка, разворачиваясь и направляясь в сторону кухни, жестом приглашая их следовать за собой. — Ты еще растущий мальчик.

«Мальчик» — это последнее слово, которое подобрала бы Вири. Несмотря на то что Риву было всего восемнадцать, в нем не было ничего мальчишеского — ни во внешности, ни в поведении. И уж точно не в том, как он убивал невинных ради своей выгоды.

Это напоминание окатило Вири холодом реальности. Она вошла в пекарню, дернув за филлиум, чтобы потянуть Рива за собой. В зале было полно деревянных столиков, украшенных цветами, свечами и кружевными салфетками, отчего пекарня внутри выглядела почти так же хорошо, как пахла. Но Вири не могла оценить это, как обычно: её внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы получить ответы, а затем отправить Рива обратно туда, где ему самое место.

— Садитесь куда хотите, сладкие мои, — пригласила Бетти, шаркая за прилавок к кухне. — Я сейчас принесу угощение.

Вири оттащила Рива в самый дальний угол и села напротив, сдвинув в сторону декор так, чтобы единственным предметом между ними оставался золотой шнур филлиума, протянутый через весь стол.

— Время ответов, — сказала она без предисловий. — Я дала тебе то, что ты хотел. Теперь твоя очередь.

10

Рив поудобнее устроился на стуле, вытянув ноги под столом и проигнорировав пинок Вири, когда его ступня задела её пространство.

— Уговор есть уговор, Маленькая Тень. С чего хочешь начать?

— Для начала прекрати называть меня так, — отрезала Вири. — А затем продолжай отвечать на то, о чем я спрашивала уже бесчисленное количество раз: где Жрец жнецов?

— Почему ты никогда не называешь его по настоящему имени?

Зрение Вири застлало красной пеленой.

— Потому что, став Жнецовым жрецом, он утратил свою человечность, а значит, и право на него. — Она подалась вперед и прошипела: — И сейчас не время для твоих вопросов — время моих. Так что отвечай, или я доставлю тебя прямиком обратно в Андерлок.

Рив фыркнул, подавив смешок.

— Как будто ты не планируешь сделать это в любом случае.

Вири замерла, затем заставила напряжение покинуть её тело.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Справедливости ради, — продолжил он, словно она ничего не говорила, — я был бы разочарован, если бы у тебя не было на уме какого-нибудь плана по моему предательству. Ты заработала репутацию безжалостного охотника, Виридия Солас. Было бы позором узнать, что это неправда.