У Вири было мало опыта общения с архивариусами, но Сорен и его друзья из Nox всегда шутили, что хранители записей — народ суровый. «Колючие» — вот слово, которое они использовали. Торнтон полностью соответствовал этому описанию.

Проглотив гордость, Вири поплелась следом, как послушная собака. Её сапоги цокали по белоснежному полу, пока они проходили ряд за рядом, наконец достигнув бледной стены с вырезанным в ней дверным проемом.

— Здесь ты будешь работать, пока остаешься с нами, — сказал Торнтон, жестом приглашая её войти первой.

Вири едва не зашипела, шагнув в комнату и столкнувшись с еще одним мощным элликсенным барьером. Она сцепила зубы, пока ощущение не прошло, а затем осмотрела маленький стерильный кабинет, где бумаги покрывали абсолютно каждую поверхность, включая единственный стол и стул.

— У нас нехватка персонала последние несколько месяцев, — сказал Торнтон, объясняя беспорядок. — Некоторые дела были заброшены, чтобы мы могли сосредоточиться на более срочных случаях. — Он подошел к столу и поднял кипу бумаг. — Всё в этой комнате — это преступления, жалобы или происшествия, о которых доложили в Nox. Нарушение тишины, кражи, граффити, незаконное проникновение, нападения, хранение запрещенных веществ — что угодно, всё здесь. — Он положил стопку обратно. — Твоя работа — отсортировать это, чтобы мы могли отправить бумаги в архив.

Вири сглотнула, глядя на огромный объем предстоящей работы.

— Как именно?

Торнтон взял страницу и указал на верхнюю часть, где зелеными чернилами была выведена цифра семь, затем потянулся к другому листу с синим числом одиннадцать, прежде чем обвел рукой остальной хаос, чтобы Вири увидела все цвета и цифры.

— Всё закодировано по категориям правонарушений. Тебе нужно лишь разложить их по стопкам в зависимости от цвета и расставить по порядку чисел.

— Звучит так, будто справится даже идиот, — прокомментировала Вири.

Торнтон посмотрел прямо на неё:

— Так и есть.

Вири едва не рассмеялась. И правда, «колючий».

— Я знаю, что вы, охотники, привыкли работать круглосуточно, — продолжил архивариус, — но на этой неделе у тебя строгий дневной график: с восьми утра до шести вечера, два десятиминутных перерыва и полчаса на обед.

Вири тихо вздохнула, представляя этот однообразный распорядок, и уже начала скучать по свободе своей охотничьей жизни.

— Я вернусь через несколько часов, — бросил Торнтон, направляясь к выходу. — Ты можешь покидать этот кабинет только во время перерывов или если у тебя возникнут вопросы. Понятно?

Он не стал дожидаться ответа и исчез, оставив Вири наедине с чудовищным объемом работы. Она сомневалась, что разберет хотя бы половину стопок до конца недели, но подавила сомнения, расправила плечи и принялась за дело.

Первый час тянулся медленно.

Второй — ледяной поступью.

Третий и последующие превратились в пытку.

Тем не менее, Вири перекладывала бумагу за бумагой, идя дальше предписанных цветов и чисел — она стала сортировать их еще и по датам. Отчасти потому, что умирала от скуки и это давало хоть какое-то отвлечение, а отчасти потому, что не хотела, чтобы Торнтон доложил Дарику о её халатности.

В течение смены главный архивариус заглядывал несколько раз, чтобы узнать, нет ли у неё вопросов, и тут же исчезал. Во время одного из таких визитов после обеда Вири наконец расчистила на столе достаточно места, чтобы заметить закономерность, которая пробудила в ней любопытство.

— Здесь много красного, — заметила Вири, обращаясь к Торнтону, который стоял наполовину в дверях, явно стремясь поскорее вернуться к своим делам.

Он кивнул:

— Красный цвет — это сообщения о пропавших без вести. Обычное дело.

Вири потянулась к небольшой стопке, которую отсортировала по этому цвету.

— Многие из них отмечены цифрой «три», особенно за последние полгода. До этого их почти не было, ну, пара штук в год…

Торнтон перебил её с явным нетерпением:

— Я же говорил, не забивай голову кодами. Это не твоя работа.

— Что означает цифра «три»? — настаивала Вири, не в силах расшифровать сокращения в отчетах. — Что именно пропадает?

— Дети, — отрезал Торнтон. — И они значатся как пропавшие без вести, это не всегда значит, что они до сих пор отсутствуют. По каждому случаю работали Nox: либо дело было раскрыто, либо зашло в тупик.

Вири вытаращила на него глаза:

— Это пропавшие дети? — Её голос невольно сорвался на высокие ноты. — Все они?

Архивариус пожал плечами, не выказав ни капли беспокойства от такой ужасной новости.

— Почему вы не сообщили в Гильдию охотников? — потребовала ответа Вири. — Если пропадают дети, скорее всего, это жнецы…

— Это не жнецы, — снова перебил Торнтон, его тон оставался нетерпеливым, но теперь к нему прибавилось снисхождение. — Жнецы не крадут детей — они их убивают. Отчеты у тебя в руках — о пропавших без вести, а не о мертвых. Жнецы оставляют тела. Ты охотник — тебе ли не знать это лучше всех.