Это была не её вина — она даже не была знакома с Истрид Фэрроу. Но их связывало общее прошлое. Шестнадцать с половиной лет назад Истрид была молодым охотником под началом родителей Вири, Джорта и Амити Солас. Мира тоже проходила у них обучение; они с Истрид только что закончили тренировки. Как новоиспеченная пара, Мира и Истрид всегда охотились вдвоем, под присмотром Джорта и Амити — до той самой ночи, когда родители Вири внезапно не явились на встречу. В ту же ночь жнец застал Миру и Истрид врасплох, полоснув клинком по горлу Миры и оставив Истрид сражаться в одиночку.

Истрид удалось убить жнеца, но сама она ту атаку не пережила.

Мира, разумеется, выжила, хотя ее горло было повреждено настолько сильно, что с того дня она была вынуждена полагаться на магический амулет — артефакт, оставленный древними магами, который позволял ей общаться телепатически. Его радиус действия ограничивался зоной прямой видимости, и ее собеседники всё еще должны были отвечать вслух, но, по крайней мере, она могла говорить.

По крайней мере, она осталась жива, в отличие от своей возлюбленной невесты.

С момента гибели Истрид Дарик ненавидел семью Вири — сначала её родителей за то, что не уберегли его дочь, а затем и саму Вири, после их смерти.

Она понимала его боль. Она даже могла ей сопереживать. Но её терпение по отношению к его неоправданной обиде имело пределы. Если Мира, которая любила Истрид безмерно, смогла найти в себе силы пережить случившееся, то и Дарик мог бы.

Он же отказывался отпустить свою вражду. Даже сейчас Вири видела это в тенях его глаз и в том, как плотно он сжимал челюсти. Но она встретила его взгляд без тени страха, и когда он сердито указал пальцем на стул перед столом Миры, она тяжело направилась туда и рухнула на сиденье, готовясь к выговору, который вот-вот должна была получить.

Решив, что лучшая тактика — нападение, Вири дождалась, пока Мира сядет, и сразу пошла на опережение:

— Есть что-то, что вы оба хотели бы мне сказать?

Брови Миры взлетели вверх, и в голове Вири прозвучал её ментальный голос: «Что-то, что мы хотим сказать тебе?»

— Угу, — Вири смахнула ворсинку со своего плаща. — Подскажу: когда правую руку Жнецового жреца арестовывают и он заявляет, что будет говорить только с одним человеком, может быть, только может быть, этому человеку стоило бы об этом знать?

В глазах Миры мелькнуло мимолетное чувство вины, но черные глаза Дарика остались суровыми.

— Существуют протоколы, Солас, — произнес капитан Nox. — Ты это знаешь.

Вири посмотрела на свою наставницу и почувствовала слабое облегчение, заметив тень раздражения на лице Миры. Дарик был законником до мозга костей и прививал эту черту своим подчиненным. У Миры же было сердце охотника, и она понимала, что некоторые правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— У жнецов нет прав, — продолжал Дарик своим низким, хриплым голосом. — То, что Эштон хотел поговорить с тобой, не означает, что мы были обязаны согласиться. Мы следовали процедуре и передали его просьбу в совет; если бы они проголосовали «за», мы бы вызвали тебя.

— Они проголосовали «против»? — Вири была удивлена. Близость Рива к Жрецу была столь значима, что даже Сариэль признала бы важность заставить его говорить, чего бы это ни стоило. Магистрат, может, и была её опекуншей, но, как бы она ни оберегала Вири, у неё была моральная обязанность ставить благо большинства выше интересов немногих.

— Они ещё не голосовали, — ответила за Дарика Мира. С сухой усмешкой она добавила: — И теперь в этом нет нужды, не так ли?

Вири заерзала на стуле.

— Мы знаем, что Арчер водил тебя к Эштону, — сказал Дарик, и в каждом слове сквозило неодобрение. — Он не признается ни в чем, но отрицать это бессмысленно. — Его тон сменился на предупреждающий: — Лояльность твоего друга однажды приведет его к серьезным неприятностям.

— Это не его вина, — быстро сказала Вири. — Я заставила его это сделать.

Мира хмыкнула:

— Сорен Арчер не делает ничего, чего сам не хочет. Попробуй ещё раз.

Прежде чем Вири успела ответить, Дарик перебил:

— Мы можем обсудить твое вопиющее пренебрежение правилами позже. Сейчас у нас только два вопроса.

Всего два? Вири поразилась. В её голове роились тысячи, и все они оставались без ответа благодаря высокомерному жнецу, запертому под её ногами.

Дарик упер руки в бока:

— Почему самый верный слуга Жнецового жреца просил говорить с тобой — его взгляд стал проницательным, даже подозрительным, когда он выделил слова, — только с тобой, и что он сказал?

Вири помедлила, понимая, что нужно быть предельно осторожной. Дарик и Мира не стали бы капитаном и командиром просто так. Оба были достаточно проницательны, чтобы почувствовать обман — особенно Мира, когда дело касалось Вири.

Стараясь быть как можно ближе к истине, она ответила:

— Рив… Эштон не сказал, почему хотел поговорить именно со мной. — Чистая правда. — Если предположить, то, скорее всего, ради того, чтобы поиздеваться. — Тоже правда, просто не в том смысле, как подумали бы Мира и Дарик.

Как она и ожидала, лицо Миры смягчилось. Она потерла толстый, рваный шрам на своем горле и спросила:

— Из-за твоих родителей?