— Само собой разумеется, ты больше не навестишь Эштона, — сказала Мира, пристально глядя на неё, словно ожидая спора. Но Рив был последним человеком, которого она хотела видеть.

— С этим проблем не будет, — сказала Вири достаточно твердо, чтобы убедить Миру. И Дарика тоже.

— Хорошо. — Мира кивнула на дверь. — Нам пора возвращаться в совет, но ты знаешь, где архивы, так что иди вниз. И, Вири? — Её нефритовые глаза сузились. — Не опаздывай завтра на тренировку. Если это повторится, я не буду столь снисходительна.

Вири пробормотала согласие и поспешно покинула кабинет. Её напряжение спало при виде Сорена, прислонившегося к стене в ожидании. Его прическа была по-прежнему безупречной, форма — с иголочки, но в карих глазах читалась тревога, которая исчезла, лишь когда он убедился, что она цела и невредима.

— В следующий раз, когда я скажу «будь быстрее», может, попробуешь прислушаться? — протянул он, когда она подошла.

— Урок усвоен, — Вири сморщила нос. — У тебя много неприятностей?

— У меня? Золотой мальчик Nox? — Он криво усмехнулся и жестом пригласил её следовать за ним обратно через Гильдию к лифту. — Нет. Устное предупреждение и несколько дополнительных смен патрулирования нижнего города. Ничего, с чем бы я не справился. А у тебя?

— Неделя работы с бумагами. — Голос Вири звучал так же жалко, как она себя чувствовала. — Вступает в силу немедленно.

— Древние тебя спаси, — усмехнулся Сорен. — Твой худший кошмар.

Вири лишь проворчала что-то в ответ.

— Оно того стоило? — спросил он, пока они шли по зелено-мраморному коридору. — Эштон сказал что-нибудь полезное?

— Нет и нет, — ответила Вири, вновь раздражаясь.

— Я предупреждал, что он не станет говорить, — мягко заметил Сорен.

— Он говорил. Просто ничего такого, что стоило бы слушать.

Песочные брови Сорена взлетели вверх:

— Ты заставила его говорить?

— Трудно было заставить его замолчать, — буркнула Вири, прежде чем спохватилась. К счастью, они как раз дошли до лифта. Двери открылись, и из него вышли трое охотников, один из которых окликнул Сорена, чтобы спросить о недавнем совместном аресте.

Судя по кокетливому взгляду привлекательного молодого человека, их связывало нечто большее, и Вири едва сдержала ухмылку, бросив Сорену, что увидится с ним позже.

Оставшись одна в лифте, Вири постояла мгновение, жалея, что у неё нет времени выйти наружу и проветрить голову, особенно после бесполезного визита к Риву. Но она не могла позволить себе рискнуть, учитывая угрозу Дарика. Глубоко выдохнув, она нажала кнопку «вниз», проигнорировала неприятное покалывание от элликсена, когда лифт пришел в движение, и взмолилась Древним, чтобы он застрял между этажами — это дало бы ей веское оправдание прогулять остаток дня.

Как и следовало ожидать, Древние её не слышали — у богов прошлого, очевидно, были дела поважнее, — и слишком скоро двери открылись в архивах Nox.

Одного шага в огромное пространство с белыми стенами хватило, чтобы Вири вспомнила, почему она так ненавидит архивы. Дело было не только в горах бумажной волокиты. И не в стеллажах от пола до потолка, уходящих в бесконечность и забитых гроссбухами и отчетами обо всём на свете — от мелких краж до серийных убийц. И даже не в душных столах, набитых в углу, за которыми сидели утомленные архивариусы. Всё это было малоприятно, но не настолько, чтобы вызывать желание бежать без оглядки. Однако сам воздух заставлял её бороться с приступом паники: она забыла, насколько мощными были охранные чары архивов. Элликсен здесь был настолько концентрированным, что это ощущалось как физический удар по чувствам.

Обычно Вири не возражала против своей повышенной чувствительности к магии, но в такие моменты, когда концентрация энергии ощущалась как перегружающая нервную систему атака, она жалела, что не может быть «нормальной». Даже в камерах Андерлока не использовалось столько магии — но им и не нужно было защищать ветхие документы от разрушительного влияния влажного горного воздуха.

Застыв на месте, Вири закрыла глаза и вдохнула успокаивающий аромат бумаги и чернил, ожидая, пока тело адаптируется. Лишь когда ощущение электрических разрядов в нервных окончаниях сменилось мягким гулом под кожей, она встряхнулась и открыла глаза — чтобы обнаружить, что все архивариусы в комнате пристально смотрят на неё.

Очистив горло, Вири направилась к группе в углу, но была перехвачена невысоким лысым мужчиной, который возник из-за стеллажей.

— Виридия Солас?

— Это я, — подтвердила она, понимая, что он не столько низкий, сколько сгорбленный — несомненно, из-за многолетней работы за письменным столом.

— Я главный архивариус Торнтон, — сказал он с высокомерным сопением, затем развернулся и зашагал обратно в лабиринт книжных полок. — Идите за мной.