Или очень сильно приправить, добавила она про себя, будучи шокированной успехом этой ночи не меньше остальных. Её улыбка стала шире, когда она осознала:

— Дарик будет в бешенстве от того, что у него больше нет оправдания, чтобы меня запереть.

В конце концов, она спасла детей и город. Конечно, этого было достаточно, чтобы заслужить хоть каплю снисхождения от угрюмого капитана Ноксов.

— Кстати, а где он? Я думала, вы захотите допросить меня вместе.

Наставница нахмурилась:

— Я не видела…

— Я здесь, — раздался голос Дарика. Он вышел из тени, поправляя форму. В отличие от Вири и Миры, он выглядел так, будто пальцем не пошевелил в этой битве. Его наряд был безупречен — от сапог до перчаток, вплоть до начищенных пуговиц и пряжек. Ни один волосок его седеющей шевелюры не выбился, из-за чего Вири остро почувствовала, насколько окровавленной и растрёпанной она выглядит по сравнению с ним.

— Похоже, у тебя накопилась целая история, которую нам стоит услышать, Солейс, — заметил Дарик, бросив взгляд на спасённых детей, где Сорен и Джесси всё ещё сидели, прижавшись друг к другу. — Очевидно, обсуждать есть что. — Он сделал паузу и добавил: — Займёмся этим первым делом завтра утром.

Вири вздрогнула:

— Завтра? — переспросила она, не зная, чего ожидала, но точно не этого. Дарик не сказал ни слова о том, что она освободила Рива из Андерлока — или о том, как он сам был атакован в процессе, — не говоря уже о том, как они вломились на Саммит, а затем исчезли на несколько дней без следа.

— Иди домой, Вири, — мягко сказала Мира, хотя в её нефритовых глазах читалось веселье от ошеломлённой реакции ученицы. — Отдохни. Мы позаботимся о детях и уладим всё остальное.

— Но… — Вири осеклась, не понимая, зачем спорит, ведь само слово «отдых» заставило её пошатнуться от усталости. Адреналин, державший её на ногах, быстро испарялся теперь, когда опасность миновала.

— Не волнуйся — у нас к тебе куча вопросов, — добавила Мира, и в её голосе послышались сухие нотки, — но мы всё ещё хотим сохранить свою работу. Сариэль была достаточно встревожена, и мы вполне можем её лишиться, если не отпустим тебя отдыхать на остаток ночи.

Она кивнула в сторону возвышения, где Уинтер была в самом разгаре того, что выглядело как весьма напряжённый разговор с матерью. Огненная птица за их спинами продолжала пылать, несмотря на то, что остальной огонь в зале уже был потушен.

Вири разрывалась: ей хотелось свернуться калачиком рядом с Сореном и Джессалин, хотелось помочь Мире и Дарику вернуть детей семьям, хотелось найти Рива и хотелось быть рядом с лучшей подругой. Последнее желание победило. Она подошла к Сорену, чтобы попрощаться, прошептав, что все позже встретятся в лаборатории Уин, но они поймут, если он не захочет оставлять сестру. Он ответил прерывистым «Спасибо» — и Вири знала, что это не ответ на её слова. Глубина чувств в этих двух искренних словах заставила её сдержать слёзы.

Быстро поцеловав в щеку сначала его, а затем Джесси, Вири снова выпрямилась и направилась к Уинтер, но остановилась, когда её окликнул глубокий голос Дарика:

— Завтра утром, Солейс, — напомнил капитан Ноксов. — Приготовься к допросу. Долгому.

Вири едва удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза — или не вздохнуть. Она решила проигнорировать его суровое лицо и сфокусироваться на гордости, которая всё ещё светилась в глазах Миры. С деланной бодростью она ответила:

— Звучит весело. Жду не дождусь.

Пока Дарик не сказал чего-то ещё — или не передумал, потребовав ответов немедленно, — она развернулась и зашагала прочь, слегка пошатываясь. Усталость наваливалась с каждым шагом, но ночь ещё не закончилась. Она заставила себя влить остатки сил в ноющее тело, подавила рвущийся наружу зевок и направилась к возвышению.

— Вири! — вскрикнула Уинтер, заметив её приближение. Она выбежала навстречу и бросилась ей на шею. — Благодари Богов, ты в порядке!

— Ты была потрясающей сегодня, Уин, — сказала Вири, когда они отстранились. — Я видела, как вы с Джонасом использовали алхимию…

Уинтер издала удушливый звук. Вири поспешно осеклась, вспомнив слова Лорда-Жнеца о том, что Сариэль узнала об экспериментах дочери с запретной магией.

— У тебя большие неприятности? — тихо спросила она.

— Не бери в голову, — ответила Уинтер, хотя дрожь в её голосе выдавала, что по возвращении домой их ждёт не самый приятный разговор. — Мы с Джонасом узнали кое-что о кометах, что ты должна знать. Не об Авроре — об Орионе.

Вири напряглась при упоминании второй кометы.

— Вы знаете, когда она прибудет?

— Нет, пока нет. Но мы почти уверены, что у нас есть запас времени.

Вири снова расслабилась:

— Значит, всё остальное может подождать, пока я не посплю часов пятьдесят. Плюс-минус.

— Но ты должна это услышать, — настаивала Уинтер. — Это касается требования элликсена-абиссуса. У меня был неверный перевод…