Вири дернулась назад, готовая тут же всё отрицать, но осеклась, поняв, что это бессмысленно. Она знала, что Лорд-Жнец хочет получить доступ к её магии; её брат предупреждал об этом в саду в Неварносте, пусть и не понимал причин. Причина — жертвоприношение Ориону — оказалась неприятным сюрпризом, но Вири успеет поволноваться о комете позже. Сейчас её больше всего мучил вопрос: откуда Лорд-Жнец вообще узнал о её магии оберегов? Хранитель знал, ведь именно он исполнил её магическое желание, знали родители, унесшие эту тайну в могилу. Но Лорд-Жнец…

— Как… — начала Вири, но он её перебил.

— Я же говорил тебе. Я наблюдал за тобой всю твою жизнь.

— Но почему? — потребовала она. — С чего ты вообще взял, что за мной надо следить?

— Ты до сих пор не догадалась? — в его голосе сквозило явное недоверие, хотя лицо всё еще скрывала тень. — Серьёзно?

— Догадалась о чем?! — воскликнула Вири, приветствуя этот гнев, ведь он давал ей передышку от ужаса. Но обе эмоции испарились от следующих слов Лорда-Жнеца.

Издевательским, нараспев голосом он произнес:

— Давным-давно жили-были трое юных охотников: муж… — он поднял один палец, — …его жена… — добавил он второй палец, — …и их лучший друг.

В этот раз он не стал поднимать третий палец, а вместо этого…

Он указал на самого себя.

Глаза Вири расширились от шока.

— Ты… ты…

— Лучший друг твоих мёртвых родителей? Да. Когда-то я был им. Пока они не украли моё магическое желание, чтобы спасти твою жизнь — желание, которое мне было нужно, чтобы спасти того, кто был мне дорог, — его тон стал мрачнее. — Когда я вернулся к Хранителю, умоляя об еще одном желании, он ничем не смог помочь, но проявил достаточно жалости, чтобы научить меня кое-какой магии. Но когда я осмелился захотеть большего, он отобрал у меня всё. И тогда я стал этим, — он обвел себя рукой. — И теперь у меня есть вся мощь, о которой я только мог мечтать.

Вири уставилась на него, пытаясь осознать услышанное, но всё же нашла в себе силы прохрипеть:

— Но её у тебя нет. Иначе я бы тебе не понадобилась.

— Я не нуждаюсь в тебе, — фыркнул Лорд-Жнец. — Но я хочу того, что можешь дать мне только ты — способ разрушить обелиски.

— Этому не бывать, — сказала Вири, всё ещё не оправившись от шока. Её руки сжались в кулаки. — Я не подпишу Аравеллу смертный приговор.

— Смертный приговор? — он издал недоверчивый смешок. — Я не хочу уничтожать город — я хочу освободить его. И ты, милая Вири, поможешь мне, хочешь ты того или нет.

Его слова резанули слух не из-за лжи об «освобождении», в которую она ни капли не верила, а из-за двух слов, произнесенных с пугающей фамильярностью и насмешливой нежностью.

Милая Вири.

— Кто ты? — выдохнула она, вглядываясь в тень под капюшоном.

— Наконец-то вопрос, на который я хочу ответить, — Лорд-Жнец, казалось, остался доволен. Он потянулся к своей левой перчатке и стянул её, обнажив руку с черными венами. Но прямо на глазах Вири чернильные полосы начали бледнеть и исчезать с кожи. Одновременно с этим жжение в её охотничьей метке стихло, словно в комнате больше не было никакого жнеца.

— Как? — прошептала она, ничего не понимая.

— Ещё один хороший вопрос, — сказал Лорд-Жнец, но голос его изменился. Он больше не был низким и мужским. Он стал светлее, выше. Женским.

И знакомым.

Вири попятилась.

Еще на шаг.

Она остановилась, лишь когда врезалась спиной в раму кровати, вцепившись в стойку, как утопающий за соломинку, в то время как Лорд-Жнец поднял свои — её — руки, чтобы откинуть капюшон, и тени исчезли полностью.

Вири смотрела в неверии.

В ужасе.

— Сюрприз, дорогая, — сказала Сариэль с мрачной усмешкой, взмахнув рукой. Её черные вены проступили вновь, а метка Вири снова отозвалась невыносимым жжением. — Магия иллюзий — это поистине чудо, особенно когда мне приходится проводить дни напролёт в компании вас, назойливых охотников.

Вири замотала головой.

— Нет. — Она помотала головой снова. — Нет.

Сариэль цокнула языком:

— Ты правда так потрясена? Я обещала твоему брату, что оставлю тебя в покое, пока ты не понадобишься — но я не обещала, что не буду присматривать за тобой. Как ты думаешь, почему я приютила тебя семь лет назад? Уж точно не потому, что ты мне была небезразлична.

Слёзы обожгли глаза Вири, отрицание выжигало всё внутри, оставляя лишь след агонии.

— Нет, — снова повторила она, отказываясь верить. Не в силах поверить.