Она сама была поражена тому, что это сработало, но не подала виду, продолжая смотреть прямо на него и наслаждаясь его изумлением.

И его яростью.

Но тут он щелкнул пальцами в перчатках, и остальные жнецы бросились вперед — настоящая армия ринулась на Вири.

Однако не только его армия рвалась к ней. Раздался оглушительный грохот: двери собора распахнулись, и в сводчатый зал хлынула река Ноксов в черной форме и охотников в красных плащах.

Сердце Вири подпрыгнуло от надежды. Ей показалось, что она услышала, как Лорд-Жнец взревел в бешенстве: «Нет!», прежде чем её внимание полностью поглотили жнецы, которые обступили её со всех сторон. Она быстро добила четырех оставшихся, чья сила была нейтрализована, и развернулась как раз вовремя, чтобы встретить атаку мужчины, чьи способности были усилены элликсеном. Скорость его движений пугала, а сила удара мечом была такова, что могла разрубить её пополам.

Но ему не представилось такого шанса, потому что рядом внезапно оказался Рив. Его черный клинок сразил жнеца тремя выверенными движениями.

Вири испытала такое облегчение при виде Рива, что готова была броситься ему в объятия и поцеловать — и, возможно, сделала бы это, если бы вокруг не царила смерть. Вместо этого она пригнулась, когда мимо головы пролетел нож, а затем — довольно иррационально — потребовала:

— Какого чёрта вы так долго?!

— Уолнат проголодался, — ответил он, бросая ей два кинжала и выполняя впечатляющий удар ногой с разворота, отчего приближающийся жнец отлетел назад. — Пришлось сделать остановку на перекус.

Перекус? Мозг Вири едва не взорвался, но тут она заметила дразнящий блеск в его серебристых глазах и закатила свои. Она нанесла колющий удар, когда на неё бросился жнец-мужчина. Как только он упал, его место заняла женщина, а следом — ещё двое, тесня Вири ближе к Риву, который сражался с тремя жнецами сразу. Его черный клинок отражал и лунный свет, и пламя.

За его спиной Вири заметила Брэдана, сражающегося бок о бок с Сейдж и Ардином. Троица двигалась в унисон — идеальная, смертоносная команда. Но дыхание у Вири перехватило не от них, а от двоих, сражавшихся в паре метров: Уинтер и Джонас тоже были здесь. Они не использовали мечи или кинжалы, вместо этого швыряя направо и налево склянки с различными жидкостями и порошками. Вири узнала «импедипыль», которая обездвиживала любого, кого касалась, позволяя Ноксам и охотникам легко добивать врагов. Но были и другие вещи, от которых Вири невольно содрогалась: оранжевое зелье, воспламеняющееся при контакте и обращающее жнеца в пепел, и коричневая жижа, от которой кожа жертвы начинала плавиться, как воск. Крики несчастного были слышны даже сквозь лязг стали, эхом отдающийся под сводами собора.

Но именно другой крик привлек внимание Вири — более молодой и пугающе знакомый. Предупреждающий вопль заставил её резко развернуться к Лорду-Жнецу как раз в тот момент, когда он взмахнул рукой — не для того, чтобы атаковать её, а чтобы оживить сам зал.

Она ничем не могла защититься от его элликсена, когда собор превратился в оружие. Лианы обвивали ноги Ноксов, валя их на колени. Колонны трещали и рушились, обрушивая смертоносные глыбы на головы тех, кто стоял слишком близко. Пол разверзся глубокими трещинами, поглощая охотников. Саркофаги открывались, принимая жертв, а затем захлопывались, запирая их внутри. И, пожалуй, самое страшное — свечи взорвались, породив огненный шторм. Пламя горело без топлива, словно стена огня, неумолимо надвигающаяся на них.

— Рив! — в ужасе крикнула Вири, но он уже направлял свою магию, чтобы погасить огонь — лишь для того, чтобы тот мгновенно вспыхнул снова.

Она уже хотела спросить, может ли её собственная магия чем-то помочь, но новый крик Джессалин заставил её метнуться обратно к девочке…

И она увидела, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзился вниз.

— ДЖЕССИ! НЕТ! — взревел Сорен откуда-то справа от Вири, и ужас в его голосе лишь подпитал её собственный.

Её сердце остановилось, казалось, что лезвие движется в замедленной съемке. Крики Сорена и Джессалин пронзали барабанные перепонки, но затем её пульс забился вдвое быстрее, когда решимость вспыхнула внутри, подобно пламени. Не давая себе времени на сомнения, она выбросила руку вперед и высвободила магию, представляя, как вокруг Джессалин формируется невидимый щит — точно такой же, какой она создала, защищаясь от атаки элликсеном. Она понятия не имела, сработает ли это против твердого предмета, но вложила в этот щит всю свою силу, умоляя, моля свою магию совершить невозможное.