Она вопросительно подняла тонкую, выщипанную в ниточку бровь.

— Среди погибших на вечеринке есть австрийская гражданка?

— А кто сказал, что есть погибшие?

— В больнице на Наксосе её нет, значит, она…

— …возможно, вовсе не жертва, — перебила Николаидис. — Возможно, именно она и виновна в случившемся. После отравления скрылась.

— Так всё-таки это было отравление? — мгновенно парировал Геринк.

— Без комментариев.

Она кивнула своему спутнику, сказала ему несколько слов по-гречески, затем снова повернулась к Геринку.

— Советую обратиться в Генеральную полицейскую дирекцию Аттики в Афинах. Поскольку речь идёт о… идущем… — Она потёрла переносицу. — Нет… текущем расследовании, вам придётся действовать по официальным каналам.

Геринк кивнул.

Именно этого ему и хотелось избежать.

Но объяснять Николаидис, что у них со Скатоццей всего три дня в Греции, а потом обратный рейс, не имело никакого смысла.

— Спасибо, — только и сказал он.

Он хотел попрощаться с Делией, но спутник Николаидис бесцеремонно схватил его за руку и повёл к выходу.

По прошлым расследованиям на Санторини Геринк уже знал, какими грубыми порой бывают греческие полицейские, поэтому молча стерпел.

Делии, смотревшей ему вслед, он лишь коротко кивнул.

Молодой человек отпустил его только тогда, когда Геринк оказался за входной дверью, на дорожке из каменных плит.

Молча вернулся в дом и захлопнул дверь.

— Мне тоже было приятно. И удачи в расследовании, — язвительно пробормотал Геринк.

Он прошёл мимо кустов жасмина к калитке и нахлобучил бейсболку.

Козы уже не было.

Зато прямо перед воротами стоял красный Ford Fiesta — явно прокатный, из Hertz: рекламный флаер всё ещё болтался на зеркале заднего вида.

Прокурор Николаидис, похоже, тоже приехала из порта.

Их Volvo стоял метрах в двадцати дальше, на другой стороне дороги, напротив соседского навеса.

Скатоцца в расстёгнутой рубашке полулежал на капоте и что-то делал в телефоне.

— Почему не зашёл в дом? — крикнул Геринк ещё издалека.

— Не хотел мешать твоей беседе с госпожой прокуроршей, — усмехнулся Скатоцца.

Геринк уважительно хмыкнул.

— С чего ты решил, что она прокурор?

— У них на приборной панели лежала служебная табличка. — Скатоцца показал фотографию греческой таблички, снятую на телефон. — Перевёл через приложение.

— Молодец. Надеюсь, раскопал что-нибудь ещё. Потому что я знаю не больше, чем раньше. Разве что ЧП на вечеринке действительно, похоже, было отравлением.

Скатоцца ухмыльнулся.

— Зато я уже знаю, кто был на вечеринке.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Bundeskriminalamt (BK) — Федеральное ведомство уголовной полиции Австрии; центральный орган уголовного розыска, аналог немецкого BKA.

Public Prosecutor’s Office (англ. — «Прокуратура») — прокуратура. Николаидис произносит по-английски официальное название своего ведомства — Εισαγγελία Αθηνών («Прокуратура Афин»).

Кикладское полицейское управление (Αστυνομική Διεύθυνση Κυκλάδων) — полицейская дирекция на острове Сирос, координирующая работу полиции на всех Кикладских островах.

Генеральная полицейская дирекция Аттики (Γενική Αστυνομική Διεύθυνση Αττικής) — главное полицейское управление столичного региона Греции, базируется в Афинах.

Запрос о правовой помощи (Rechtshilfeersuchen) — официальное обращение правоохранительных органов одного государства к другому с просьбой о содействии в расследовании.

Инфинити-бассейн — бассейн с переливным краем, создающий визуальный эффект слияния воды с горизонтом.

ГЛАВА 20

Елена сварила свежий кофе и села у открытого окна кабинета с видом на Каленберг. В комнату тянуло прохладой. С монитора на неё крупным планом смотрело лицо Бальтазара Грабовски. Она набрала его наудачу по WhatsApp прямо с компьютера, и он сразу принял видеовызов.

Связь была хорошая. По узким окошкам под самым потолком Елена поняла, что Грабовски находится в подвале. За его спиной виднелся почти законченный макет железной дороги площадью около шести квадратных метров — с горами, мостами, водопадами, деревушками, станциями и мигающими путевыми огнями.

— Я не помешала? — спросила Елена.

— Вы никогда не мешаете. — Картинка дрогнула. Он, видимо, поставил телефон на полку и встал рядом с маленькой лужайкой, на которую как раз приклеивал коров. — Это второй большой проект, который я хочу закончить до смерти. Мой родной городок… немного изменённый… но такой, каким я его помню мальчишкой.

— Бад-Гаштайн в Зальцбурге?

Он повернул голову к камере и приподнял бровь.

— Значит, модель не так уж плоха, раз вы угадали с первого взгляда. — И снова занялся коровами.

Елена узнала белое здание вокзала и Гаштайнский водопад, низвергающийся в долину между домами, — они с Петером однажды проводили там отпуск.