Австрийское посольство в Черногории ей больше не требовалось.

Значит, тринадцать лет назад ты был в Афинах.

ГЛАВА 19

Калитка была лишь прикрыта, и, пока коза терпеливо дожидалась снаружи, Геринк вошёл на территорию. Дорожка, вымощенная природным камнем, вела мимо шпалер с душистым жасмином — кусты вымахали метра на четыре — ко входу на виллу Йоны Димитриадиса.

В тени козырька Геринк поднялся по ступеням к входной двери, сунул солнцезащитные очки за ворот футболки, а бейсболку затолкал в задний карман. Вытер пот со лба и позвонил. Звонок прокатился по дому — гулкий, как Биг-Бен. Справа, в дальнем конце виллы, виднелся съезд к гаражу, а за ним — садовая ограда и навес для машины на соседнем участке. Геринк вытянул шею, высматривая Скатоццу, но того нигде не было.

Наконец дверь открылась. На пороге стоял худощавый седой мужчина в начищенных ботинках, чёрных брюках и белой рубашке, с трубкой пылесоса в руке. В глубине прихожей женщина драила плитку шваброй.

— Вы, случайно, не говорите по-немецки? — спросил Геринк.

Оба замотали головами и недоумённо уставились на него.

Геринк попробовал по-английски, но и этого они либо не поняли, либо не захотели понимать. Тогда он жестом попросил их подождать, открыл на телефоне приложение-переводчик и дал перевести на греческий: «Меня зовут Петер Геринк, я хотел бы поговорить с мадам Димитриадис».

Оба сразу подняли брови.

— А-а…

В ту же секунду из вестибюля вышла элегантная загорелая женщина лет пятидесяти пяти в голубом летнем платье, с волнистыми пепельно-русыми волосами, собранными наверх, и решительно остановилась перед ним.

— Мадам Димитриадис? — Он уже потянулся к приложению.

Она кивнула и тут же остановила его жестом.

— Я говорю по-английски. Вы из прессы?

Произношение почти без акцента, тон отчуждённый.

Геринк покачал головой и предъявил служебное удостоверение.

— Австрийское федеральное ведомство уголовной полиции. Я знаю, что ваш муж тяжело болен. Мне очень жаль. Я…

Она нахмурилась.

— Вы расследуете то, что случилось на вечеринке?

Широким жестом она обвела дом. Насколько Геринк успел заметить, повсюду ещё оставались следы праздника, которые только сейчас убирали. Судя по всему, греческие криминалисты освободили место происшествия всего несколько часов назад.

— Нет, не вечеринку, — признался Геринк. — Я ищу австрийскую гражданку Анну Кляйн, двадцати лет. Она была гостьей на вашем приёме и с тех пор пропала.

Он показал фотографию Анны на телефоне.

Делия с лёгким раздражением взглянула на снимок и покачала головой.

— Не знаю… Здесь было столько народу — больше ста человек. Всех не упомнишь. Жаль, что вы проделали такой путь напрасно.

Прозвучало это как вежливое приглашение удалиться.

— На ней были джинсовые шорты и клетчатая рубашка с короткими рукавами, завязанная спереди узлом, — пояснил он и открыл селфи, которое Анна сделала тем вечером. — Вот.

Мадам Димитриадис снова покачала головой, однако лицо её заметно смягчилось. Геринк понял, что лишь теперь она восприняла его всерьёз — видимо, узнала на заднем плане собственный дом. Наверное, не такая уж редкость, когда к столь влиятельной семье пытаются проникнуть под любым предлогом.

— Простите за резкость. Меня зовут Делия, — приветливо сказала она и протянула руку.

Пальцы были тонкими, но рукопожатие — крепким.

— Я действительно не помню эту девушку. Дом был полон гостей. Но, возможно, мои люди знают больше.

Она обернулась, хлопнула в ладоши и заговорила по-гречески с прислугой; те поспешно удалились — очевидно, звать остальных.

— Проходите. Прошу извинить за беспорядок.

Делия провела его длинным узким коридором в глубь дома и на ходу пнула мятую алюминиевую банку из-под энергетика. Та с дребезгом отлетела к стене и замерла.

Наконец они остановились у длинной барной стойки рядом с несколькими высокими столиками.

Делия налила из графина воду с лаймом и протянула стакан Геринку.

— Хотите пить?

— Спасибо.

Он пил и оглядывался. Входная зона уже была вычищена, но в этом крыле возле журчащего фонтанчика всё ещё стояли раскрытые мусорные мешки.

Геринк поставил стакан на стойку. На ближайшем высоком столике лежали тяжёлые мужские наручные часы, бумажник, две перьевые ручки и папка с логотипом судоходной компании «Димитриадис». Внизу, у ножки стола, стоял туго набитый бумагами кожаный портфель.

— Ещё минутку… — улыбнулась Делия.

Геринк кивнул.

За широкой, наполовину отодвинутой стеклянной дверью несколько ступеней вели вниз, на площадку уровнем ниже. Это и был тот самый просторный внутренний двор, обрамлённый П-образными корпусами виллы, с открытым видом на море, который Геринк уже видел на спутниковом снимке. Большой бассейн. Площадка для шезлонгов. Всё из белого мрамора.