Майкл направит «Гога» и «Магога» войти в дом через заднюю дверь, которую он для них отпер, — с северной стороны. И, исходя из этого, он проводит Нину и Джона в юго-восточный угол чердака, где они садятся спиной к наружной стене, которая снаружи сложена из камня и потому непробиваема для пуль.

Нина обводит просторный чердак лучом. Возможно, она хочет как следует запомнить это место, прежде чем выключит Tac Light и будет ждать — в темноте, пульсирующей угрозами. В таких обстоятельствах даже те, кто твёрдо стоит на земле и крепок духом, способны вообразить такое, от чего выступает тонкий пот на лбу и на затылке.

Вдоль конькового бруса, среди стропил и затяжных балок, пауки добавили свою архитектуру к архитектуре дома. Майкл вспоминает день, когда ему было девять: он вынес во двор две стеклянные банки, выпустил в сад восьминогих пленников. Он улыбается этим чердачным жильцам, пока свет выхватывает то одного, то другого, а их преувеличенные тени ползут по выцветшему от времени дереву позади них. Он принимает их присутствие за добрый знак.

— Старые друзья.

Свет гаснет, и, поскольку смотреть здесь больше не на что, Майкл снова входит в компьютерную систему «Протеан Сайбернетикс» и вселяется в «Гога» и «Магога». Они бегут в темноте, смягчённой лишь светом луны и звёзд, который по-разному отражается от предметов и усиливается в оттенках зелёного, редко встречающихся в природе, — кислотный фуксин, глауконит, оксид хрома, — двигаясь параллельно двухполосной асфальтовой дороге, менее чем в пяти минутах от дома Чандры. Вдруг их находит и слепит луч ослепительно яркого света, так что они переключаются с ночного видения на обычное восприятие, чтобы продолжать движение, — но свет двигается вместе с ними.

Гордыня и гнев, всегда и только

У двери между гаражом и домом Калафас использует своё устройство для вскрытия замков: выставляет штифты засова по линии среза — и получает доступ внутрь. В коридоре нет никакого света, который можно было бы усилить, кроме инфракрасного, возникающего от трения молекул, — от того, что во всём сущем что-то движется; его хватает, чтобы по мере приближения различать закрытые двери по обеим сторонам. Из комнаты в дальнем конце тянется тусклое призрачное сияние, которое в какой-нибудь дешёвой киноподелке могло бы означать духов, подбадривающих душу мертвеца идти по длинному проходу между жизнью и посмертием.

Он открывает двери без колебаний. Пороги он зачищает так, как его учили: ведёт винтовкой слева направо, справа налево. Он обследует дом без малейшей робости, потому что победил страх давным-давно — когда перекрыл дыхание мёртвому человеку, узнал экстаз убийства, понял, что мир — симуляция и игра, и осознал: ему суждено проложить себе путь сквозь все испытания к некоему высшему существованию. Которое теперь уже у него в руках. Справа — дверь и за ней неглубокий чулан. Слева — комнатка прислуги, которую мягко проявляет зелёный лунный свет из незашторенного окна. Справа — дневная комната с маленькой кухней, где домашний персонал обедает. Слева — прачечная, освещённая настенными часами с подсветкой, которую его приборы усиливают.

В конце коридора он толкает приоткрытую дверь и входит в призрачное сияние, которое открывает не загробный мир, а кухню с техникой, на которой горят цифровые часы и индикаторы. Рулонные шторы на окнах мягко светятся лунной подсветкой.

На центральном острове стоят три миски с ложками. Он касается одной — холодная. Проводит пальцем по лужице прохлады на дне и пробует на вкус. Может, растаявшее мороженое. Шоколад. Вишня. Третий вкус он не может назвать.

Добравшись сюда, беглецы почувствовали себя настолько в безопасности, что позволили себе это лакомство, — и это глубоко раздражает Калафаса. Он считает, что достаточно понимает способности Майкла Мейса, чтобы быть уверенным: бывший специалист по безопасности проник в компьютерную систему АВБ и точно знает, кто идёт за ним по следу. В безопасном доме Калафас сменил телефоны и машины, не расписываясь ни за то, ни за другое, — и тем самым лишил добычу возможности отслеживать его по GPS. То, что преследователь исчез с карты, должно было встревожить Мейса и заставить его продолжать движение. Вместо этого он и двое его загадочных спутников заходят в этот дом, каким-то образом зная, что он пустует, — и садятся есть мороженое.