Сирены режут ночь в таком количестве, какое кажется странным для городка в шесть-восемь тысяч жителей, — будто подняли каждую патрульную машину, каждую «скорую» и каждую пожарную. Видимых пожаров нет, хотя с Рингрока к берегу уже донёсся новый запах гари и пепла даже сквозь этот промозгло-мокрый ветер. Ударная волна была недостаточно сильной, чтобы что-то повредить на материке. Да и сердец, настолько слабых, чтобы получить приступ от взрыва за много миль, немного. Кэти невольно думает: а не предупредило ли какое-нибудь федеральное ведомство местные власти за считаные минуты до детонации, чтобы подключить их к реагированию с минимальной задержкой? Если так, то выбраться из города нужно ещё срочнее — пока его не перекрыли.

На парковке посреди квартала, между переулком и Мейн-стрит, Range Rover стоит там, где они его оставили. У заднего окна Майкл Дж. наблюдает за ними без заметной тревоги, будто ни секунды не сомневался, что они вернутся.

Кэти удивляется чувству, которое поднимается в ней при виде лиса. Он значит для неё больше, чем это можно было бы счесть разумным. Он — именно тот, кем казался, в пору, когда слишком многое оказывалось не тем, чем выглядело. Его красота — это правда мира, ответ на всё уродство, навязанное ему теми, кого покинул разум. Если ей и вправду суждено снова писать, как она надеется, — не искать в своих сюжетах почему, а передавать во всей полноте что в них есть, ту неповторимость, которая, если увидеть её по-настоящему, отвечает на самые трудные вопросы о смысле жизни, — тогда начать она должна с этого скромного лиса и воздать должное его великолепию.

Прежде всего им с девочкой нужно остаться в живых. И на свободе.

Они кладут оружие на пол позади передних сидений и накрывают пальто. Кэти снимает маленький рюкзак, набитый деньгами, и Tac Light, примотанный к руке, и кладёт их рядом с винтовкой.

Она садится за руль, Либби устраивается на пассажирском месте. Они промокли и продрогли до костей, но, когда Range Rover заводится нажатием кнопки, они улыбаются друг другу — будто рокот двигателя предвещает ту судьбу, к которой они стремятся.

Они пробираются по городку переулками и второстепенными улочками, обходя все источники сирен. На одной из задних улиц им навстречу вылетает с десяток подростков, все пешком, никто не одет по погоде, — но не с дурными намерениями. Они возбуждённо перекрикиваются и бегут к озеру, в какое-то своё полуночное приключение после взрыва, вероятно, наслушавшись, что леса Рингрока полыхают с такой силой, что дождю их не погасить. Если власти и беспокоятся о радиации, то, похоже, ещё не начали предупреждать местных — эвакуироваться или хотя бы оставаться дома, чтобы снизить облучение. Возможно, считается, что объём и сила дождя очистят воздух от выпадений, смыв радиоактивные частицы в огромную разбавляющую массу озёрной воды, прежде чем те доберутся до материка. А может, заряд был менее грязным, чем стандартное тактическое оружие. А может, тем, кто должен думать о последствиях для общественного здоровья, нет дела ни до чего, кроме сокрытия правды и перекладывания вины на несуществующих злодеев. Некоторые мальчишки хлопают по бокам Range Rover, проносясь мимо с обеих сторон, а кто-то корчит смешные рожи — яркие фигуры в свете фар, исчезающие, как только машина проходит. В зеркале заднего вида они превращаются в тёмные силуэты, отражающие красноту задних огней, как угольки, уносимые к угасанию.

Орёл, лев и крокодилы

Прошло всего три дня с тех пор, как Кэти овдовела, когда к ней приходит друг — бывший морской пехотинец по имени Суди, партнёр Ави по их охранной компании. Он приносит пакет, который ему было поручено передать в случае смерти Ави.

Суди внушителен, как сверхъестественное явление: высокий, сильный, чернокожий, с кожей цвета полированного эбена, отец четверых детей, муж Шанды, воин и настоящий человек. Он хотел сам вступить в борьбу, начавшуюся после того, как Ави убили наездом и бегством, но Кэти ему запретила. Она крёстная их старшего ребёнка и почётная тётя всем четверым, и она не позволит, чтобы у этих детей отняли отца. На полях настоящей войны, где жизни и свобода миллионов под непосредственной угрозой, злу нужно противостоять всеми доступными средствами и подавляющей силой. Но на полях повседневной жизни действуют другие правила: сопутствующий ущерб здесь куда менее оправдан, а сопротивление нечестивым должно происходить в такое время, в таком месте и в такой форме, которые выбирают не они, а те, кому они причинили зло.

Пакет, который приносит Суди, — всего лишь манильский конверт девять на двенадцать дюймов, внутри которого восемь страниц информации. Самозаклеивающийся клапан дополнительно закреплён наклейкой с орлом, глобусом и якорем — неизменным символом Корпуса морской пехоты США.

Они сидят за кухонным столом с кофе, и Суди объясняет, что это за конверт. Ави просил его только передать пакет, и всё, что он сейчас говорит, — слова самого Суди. Все морские пехотинцы стремятся к той бдительности, отваге и благородству, которые олицетворяет орёл, и почти все проходят службу с полной честью для Корпуса и его традиций.