Обычное любопытство, возможно подпитываемое затяжной паранойей из материковой жизни, заставляет Кэти интересоваться любым необычным движением на воде. В гостиной на маленьком столике у неё лежит мощный бинокль. Сейчас она хватает его, прежде чем выйти наружу. Открывая дверь, она ощущает, как по послеполуденному воздуху прокатывается второй приглушённый взрыв.

Она торопливо пересекает двор, останавливается у кромки обрыва над берегом и подносит бинокль к глазам. Гоночные катера с подвесными моторами отошли от места событий.

Кэти знает — не помнит — о вертолётах Корпуса морской пехоты США меньше, чем следовало бы. Машина, патрулирующая воду в нескольких сотнях ярдов от Рингрока, больше той пары, что недавно прочёсывала остров. Похоже, это что-то вроде Sea Horse или Sea Stallion. Как и первые два, он без опознавательных знаков, которые обязаны быть на любой военной технике. Немногим частным компаниям нужен винтокрыл с такой мощностью и грузоподъёмностью.

В отличие от меньших вертолётов этот занят буйным, бессмысленным для здешних мест и времени делом. Пока машина висит в воздухе, члены экипажа выталкивают с задней погрузочной рампы бочонок размером примерно вполовину нефтяной бочки. Пока предмет, пролетев футов сто, падает в воду и уходит под поверхность, тяжёлый вертолёт уже смещается дальше. Взрыв — приглушённый «вумп», однако такой силы, что ясно: сдетонировало всего на сажень-другую в глубине. Озёрная гладь вздувается, будто на поверхность прорывается левиафан. Вскипает белая пена. Мгновенный гейзер взмывает высоко и тут же оседает. Падает ещё одна глубинная бомба.

Ошеломлённая, Кэти опускает бинокль как раз в тот миг, когда мягкие волны от первого взрыва бьются о сваи её причала и лижут галечный берег.

Она не может придумать ни одного объяснения тому, чему стала свидетелем. Во что они стреляют? Ни одна подводная лодка не способна попасть в эту систему пресноводных озёр. К тому же война не объявлена; этот край и вряд ли когда-то станет морским театром военных действий. Да и для подобных учений место неподходящее.

Четвёртый взрыв, похоже, удовлетворяет некий приказ, вдохновивший эту глупость. Sea Horse — или как там его — делает дугу и возвращается к Рингроку, больше ничего не сбрасывая.

Из-за северо-восточной оконечности острова вновь появляется больший из двух прежних вертолётов — представительский вертолёт Bell, распространённый в деловой среде. Кэти подтягивает его в бинокле ближе и различает пилота, второго пилота и двух пассажиров на задних сиденьях. На таком расстоянии это лишь фигурки, силуэты; понять, в форме ли они, невозможно.

Следуя по маршруту машины, сбрасывавшей взрывчатку, пилот начинает прочёсывать этот участок воды квадратами — примерно так же, как раньше прочёсывал часть самого Рингрока.

Из брюха фюзеляжа выдвинулся какой-то прибор, прежде не заметный. Кэти остаётся лишь предположить, что это блок датчиков разного назначения, ищущий подтверждения того, что четыре глубинные бомбы достигли цели.

Поскольку подлодки здесь быть не может — ни русской, ни китайской, ни даже корабля под командованием капитана Немо, явившегося из воображения Жюля Верна, — возможно, они ищут тело или тела одного или нескольких аквалангистов.

В чём они виновны? В том, что прорвались сквозь охрану острова? Ушли, унося совершенно секретные материалы или доказательства тяжких преступлений?

Такое могло бы быть сценой из фильма о Джеймсе Бонде. Кэти не в силах убедить себя, что этот сонный архипелаг — подходящее место действия для подобной гламурной мелодрамы.

И потом, даже если такие аквалангисты существовали, отвечать на их вторжение смертоносной силой — тем более обрушивать на них колоссальные количества мощной взрывчатки — было бы несоразмерно, попросту абсурдно жестоко. Закон требовал задержания, предъявления обвинения, суда. Кем бы ни был объект на Рингроке — государственным или частным, — в обоих случаях те, кто им руководит, не склонны рисковать собственной свободой, подставляясь под обвинения в чрезмерном применении силы, которое повлечёт непредумышленное убийство или убийство.

Возмущения защитников природы, которые могли видеть взрывы с воды или с материка, должно было бы хватить, чтобы удержать власти Рингрока от того, что они, похоже, сделали.

Чем бы ни было то, что Кэти увидела, это не может быть тем, чем кажется. Ей не хватает ключевой информации, которая позволила бы придумать логичное и разумное объяснение.

Оставшийся вертолёт ходит справа налево, слева направо над водой, где глубина в этом месте — триста футов.

По мере того как позднее послеполуденное небо медленно тускнеет, огромному озеру остаётся меньше синевы для отражения. Внизу под Кэти серые языки воды лижут прибрежные камни, которые века влажных ласк истёрли до гладкости гранита надгробий.

Став золотой, филигрань облаков украшает небо, словно узор, выкрученный из ювелирной проволоки.