Молчание девочки означает, что она не доверяет себе говорить. Вскоре по дыханию Кэти понимает, что та заснула: каждый вдох и выдох совпадает с ударом её сердца.

Кэти и Майкл Дж. смотрят друг на друга в полумраке, и ей кажется, что он, не меньше её, дивится их связи и тайне их существования.

Когда лис снова засыпает и огоньки его глаз гаснут под веками, Кэти ещё какое-то время лежит без сна, наедине со своими мыслями. Если бы ей когда-нибудь пришлось рассказать историю этих последних двух дней, это была бы история не столько об угрозе из другого мира и не о самонадеянных, безрассудных учёных. И не о безумных от власти чиновниках и продажных властях. Всё это стало бы лишь фоном для истории о тяжёлой утрате и о той невероятной надежде, которая может вырасти из неё в сердце, остающемся открытым благодати.

И всё же она не может не думать о том, сколько утраты способно вынести сердце, прежде чем начнёт биться одним лишь предчувствием беды.

Невада очень далеко.

Плохие новости

Звёзды всё ещё сверкают в предрассветной темноте этого пятничного утра. Пока Кэти и Либби загружают внедорожник, в ресторане через шоссе от мотеля загорается свет. Это белое дощатое здание с двумя слуховыми окнами и верандой, похожее на многие дома в этом городке. На вывеске написано: «У ГЛЭДИ». Несколько минут спустя, когда они уже готовы тронуться в путь, там успевают припарковаться три пикапа и ещё один, более крупный грузовик с решётчатыми бортами кузова — верный признак того, что люди, которые зарабатывают на жизнь тяжёлым трудом, считают здешнюю еду сытной и недорогой.

Обычно Кэти предпочитает брать еду из гастрономов и сетевых ресторанов навынос и есть её в кажущейся неприкосновенности Range Rover. Но теперь, после их марафонского перегона, когда от Рингрока их отделяют почти семьсот миль и четыре штата, настоящий деревенский завтрак кажется ей стоящим риска — даже если ради этого придётся сесть за столик в «У Глэди». Она паркуется в дальнем конце стоянки, подальше от здания, где Майкл Дж. с меньшей вероятностью привлечёт внимание, а Либби обещает принести ему что-нибудь вкусное. Маленький рюкзак, набитый наличными, Кэти несёт так, будто это обычная сумочка.

Дубовые полы, столы вместо кабинок, мягкие капитанские стулья, бледно-жёлтые стены, яркие ситцевые занавески и медные люстры с мягким светом в перевёрнутых плафонах придают заведению домашний уют, словно это просто большая кухня-столовая, где собирается семья. Их официантка, Эстер, — симпатичная веснушчатая девушка лет двадцати с небольшим, такая милая и по-хорошему простодушная, будто сошла с ситкома 1950-х. Омлеты, картофельные оладьи, кукурузные оладьи, тосты с корицей и изюмом со взбитым маслом — всё восхитительно.

К тому времени, когда Кэти и Либби допивают последний кофе, к их столику подходит сама Глэди — убедиться, что они довольны, и они заверяют её, что да, более чем. Ей около пятидесяти, она хороша собой, с вороньими волосами, поднятыми в пучок, в синем платье фасона «мазер-хаббард» и белом фартуке. Она уже успела перекинуться словом со всеми завсегдатаями и явно получает удовольствие от этого общения.

— Вы, дамы, у нас новенькие или просто проездом?

И всё же интуиция подсказывает Кэти: нельзя говорить, что они проездом; лучше сделать вид, будто у них есть какие-то местные связи.

— Вообще-то мы переезжаем сюда.

— В Сэдлдейл, — бодро вставляет Либби, с пользой применяя свои недавние занятия с картами.

— Да это ж отсюда рукой подать, — говорит Глэди. — Надеюсь, будете к нам заглядывать время от времени. А переезжаете откуда?

— Из Бостона, — говорит Кэти. — Мы с мужем работаем из дома. От городов уже тошнит. Он вырос в этих местах. Нам тут очень нравится.

— У меня будет лошадь! — объявляет Либби. — В городе такое никогда бы не получилось.

— Детка, — говорит Глэди, — Бог создал лошадей и собак, чтобы мы, бедные заблудшие люди, всегда имели перед глазами пример и могли становиться лучше.

— У нас есть собака, Майкл. Он в машине, — говорит Либби. — Мы заказали ему гамбургер.

— А знаете что, — говорит Глэди. — Я улучшу ему этот завтрак: вместо бургера будут две толстые ломтины запечённой свинины, и бесплатно.

— О, право, не стоит, — говорит Кэти.

— Может, вам и не стоит, милая. Но, подозреваю, если бы мы спросили Майкла, он бы сказал, что это необходимо. Как обустроитесь в Сэдлдейле, заходите к нам иногда.

— Обязательно, — говорит Кэти. — Спасибо. Вы очень добры.

Когда Глэди отходит к другим столикам, Кэти вдруг чувствует, будто впервые за много лет ненадолго вернулась в нормальную жизнь, и ей хочется, чтобы придуманная ими с Либби история хоть отчасти была правдой.

Эстер приносит счёт и заодно контейнер навынос с ломтями свинины.

— Платите у кассы. И когда заведёте лошадь, принесите её фотографию вместе с вами — повесим на доску «Друзья Глэди» в вестибюле.

Придавив щедрые чаевые пустой кофейной чашкой, Кэти говорит Либби: