Но, к счастью, Рипер не дал мне всё проебать. Я не ожидал его звонка. Не могу поверить, что Вайпера больше нет. Мы же все практически братья. Когда приемный отец Ру показал мне доказательства ее предательства и мне пришлось разбираться со своими проблемами, Рипер и его команда приютили меня, когда я пустился в бега. Они помогли мне разгрести мое дерьмо и дали работу. Вайпер был таким же новичком, как и я. Мы были из совершенно разных слоев общества, но испытывали взаимное уважение к нашему прошлому и к тому, как оно привело нас туда, где мы оказались.

Глядя на спящую Ру, я даже представить себе не могу, каково это — потерять ее вот так. Я и так потерял четыре года с ней из-за своей глупой гордости. Больше я не потеряю ни дня. Мне просто нужно довезти нас до хижины и составить план вместе с Рипером. Должно же быть место, куда мы можем отправиться, не затронутое вирусом. Он же не может уничтожить весь мир, верно? Такое место должно быть. И если кто-то и знает, где оно, так это он.

Мы снова в пути уже несколько часов. Я видел еще больше мертвецов, слоняющихся вокруг. Мы проехали через пару небольших городков, которые были заколочены и фактически вымерли. Я рад, что Ру их не видела. Она уснула после того, как наконец отдышалась. Я всё еще чувствую ее вкус на своем языке — привкус ее сладких соков никуда не делся, позволяя мне вдыхать ее запах даже через маску.

Я наблюдал за ней все эти годы и никогда не перестану. Но видеть, как она рассыпается на части ради меня… от этого я никогда не устану. Впрочем, теперь я больше не хочу просто смотреть. Я хочу быть тем, кто заставит ее кончать — для меня, на мне, пока я глубоко в ней. Я хочу слышать свое имя на ее губах, когда она срывается в бездну. Ей нужно усвоить: что бы ни случилось в прошлом или что бы ни произошло завтра, я больше никуда не уйду.

Либо я и она, либо она и я, либо мы вместе. Это единственные варианты, которые ей светят.

Съехав на обочину у на вид безопасной поляны, я разворачиваю помятую бумагу, расстилая ее на руле. Когда я уводил нас от продуктового магазина, то свернул на дороги, которые не прокладывал в маршруте. Теперь, когда солнце скоро сядет, а сотовой связи для работы GPS нет, я использую старую добрую бумажную карту.

Вариант не идеальный, но, похоже, мне придется выехать на главную магистраль, чтобы перебраться на другую проселочную дорогу по нашему маршруту. Тревога скручивается в животе, пуская корни и устраиваясь как дома. Цель состоит в том, чтобы по возможности избегать главных дорог. Люди в панике, и трассы скоро станут забитыми и непроходимыми.

Хрен с ним. Похоже, у меня нет выбора. Бумага шуршит, когда я складываю ее и бросаю на приборную панель. По шоссе придется проехать совсем немного — меньше десяти миль до следующего съезда, который нам нужен. Разберусь по пути. Переключаю передачу и возвращаюсь на дорогу. Впереди, за шоссе, есть город, но он слишком густонаселенный, чтобы рисковать и ехать через него. Мы забираемся в самое сердце Миссисипи, и хотя некоторые городки маленькие и безопасные, я не готов идти на такой риск.

Подъезжая к развязке, ведущей на шоссе, я сбрасываю скорость и оцениваю обстановку. Машины движутся по трассе с нормальной скоростью, а значит, в нашем направлении пробок нет. Полоса, идущая на юг, выглядит чистой: ни одной машины в поле зрения.

Я всё еще на взводе после недавних событий, но заталкиваю это поглубже. Чем быстрее мы доберемся до хижины, тем лучше. Прибавляю газ, съезжаю по пандусу и вливаюсь в поток на шоссе.

Мы не проезжаем и половины пути до нашего съезда, как мое сердце ухает в пятки.

— Проклятье! — перевалив через большой холм, я вижу замершие на многие мили машины, наглухо блокирующие шоссе.

— Что стряслось? — ворчит Ру, переворачиваясь на спину и поднимая спинку сиденья.

— Не уверен. Движение встало, — говорю я, сбрасывая скорость и останавливаясь позади серебристого минивэна, который забит под завязку, кажется, всеми пожитками сидящей внутри семьи. — Оставайся в грузовике; пойду узнаю, что к чему.

— Что? Подожди… — говорит она, хватая меня за руку; в ее глазах всё еще плещется сон. — Я… я не хочу оставаться одна.

— Эй. Я просто дойду до машины впереди нас, чтобы спросить, знают ли они, что происходит. Не спускай с меня глаз. Я тебя не бросаю, — обещаю я, перехватывая ее руку, вцепившуюся в мой рукав, и целую костяшки ее пальцев. — Сиди в грузовике и запри двери.

Когда она неохотно кивает, я глушу мотор и забираю ключи с собой. Не уверен, игра ли это, хотя не думаю. Но береженого Бог бережет. Я не могу рисковать, позволяя ей обвести меня вокруг пальца. Я ей больше не доверяю. Ей придется сильно постараться, чтобы вернуть это доверие. Обманешь меня раз — позор тебе. Обманешь второй… Да уж, лучше нам не выяснять, что за этим последует.