Мы доедаем остаток еды в беспокойном молчании, а когда официантка возвращается, Призрак холодно просит мой коктейль с собой и счет. Честно говоря, я просто хочу оказаться в безопасности грузовика, подальше ото всех остальных. Я и в обычный день не жалую людей, не говоря уже о такой ситуации. Расплатившись по счету, он практически выхватывает мой коктейль и трубочки из рук девицы.

Он наконец смотрит на нее впервые с тех пор, как мы вошли, и в его тоне сквозит презрение, когда он снова натягивает маску на рот, бросая одну из трубочек обратно в нее.

— В конце концов, нам нужна только одна трубочка.

ГЛАВА 18

Призрак

Всё прошло не так, как я думал. Я не ожидал, что моя маленькая Смерть начнет ревновать к вниманию другой женщины. Я бы не смог заинтересоваться другой женщиной, даже если бы, блядь, очень постарался. Но ее реакция на ту кокетливую официантку вызывает странные чувства у меня в груди.

Она хочет меня.

И как бы сильно меня это ни радовало, это еще и бесит. Она не знает, что это я. Я мог бы быть любым хреном с горы в маске. От мысли о том, что любой другой мужчина может взять ее и прикасаться к ней, во мне просыпается такая жажда убийства, какой я никогда раньше не испытывал. Она моя. Вся, блядь, моя. Я буду единственным ублюдком в маске, который похитит ее в этой жизни и в следующей.

Отшив официантку за стойкой, мы пошли обратно к грузовику. У меня был соблазн заставить ее ползти обратно просто смеха ради, но непреодолимая потребность поскорее вернуть ее в замкнутое пространство моего грузовика, чтобы она была только моей, заставила меня в спешке вывести ее на поводке. Когда я поднимаю ее и усаживаю внутрь, мне причиняет физическую боль необходимость отпустить ее и разорвать ту связь, которую мы, казалось, обрели, сидя за тем столиком. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ей нравилось быть на поводке и когда ее водят на людях. Если бы я сейчас засунул руку в ее легинсы, обнаружил бы я, что она истекает соком ради меня?

Скоро. Очень скоро.

Забравшись обратно в грузовик, я вижу, как она тревожно постукивает ногтями по бедрам.

— Что не так?

— Ничего. Я просто… мне нужен мой вейп. Он был у меня в кармане, когда ты забрал меня, но, должно быть, выпал, когда…

Она не заканчивает фразу. В этом нет нужды. Мы оба знаем, что произошло. Но она ошибается. Он не выпал. Он у меня. И поскольку она сдержала слово и вела себя прилично в закусочной, я ее вознагражу.

Снова открыв дверь, я достаю свою сумку из кузова, ставлю на край и вытаскиваю ее вейп из бокового кармана. Ее глаза загораются, как рождественским утром, когда я сажусь обратно с этой маленькой синей зависимостью в руке.

— Ты это заслужила, — говорю я, протягивая его. Ее пальцы задевают мои, когда она забирает его, и искры, вспыхивающие на моей коже, вызывают эйфорию.

— О, я могла бы, блядь, поцеловать тебя прямо сейчас, — радостно восклицает она, поднося его к губам и втягивая дым полными легкими. Грузовик наполняется белым паром, который исчезает почти так же быстро, оставляя после себя нотки ягод и льда. Я едва замечаю это, потому что всё еще застрял на словах, которые она только что произнесла. Я не хочу ничего другого, кроме как поймать ее на слове. Я никогда никого не целовал в губы. С тринадцати лет я знал, что единственные губы, к которым я когда-либо захочу прикоснуться своими, будут ее. Даже со всеми теми женщинами, которых я трахал последние четыре года, это всегда было для меня жестким табу. Я ненавижу себя даже за то, что спал с ними, но я пытался выжечь ее из своей памяти. Я не понимал, что она зарылась в мою душу так глубоко, что с ней никто никогда не сравнится. Я знаю, что она тоже трахалась с другими. Касалась их своими губами. Мне бы хотелось отрезать им губы и засунуть им же в задницы за то, что они прикасались к моему. Но, учитывая то, что сейчас творится в мире, они, вероятно, всё равно долго не протянут.

— Спасибо, Призрак, — говорит она, вырывая меня из моих кровожадных мыслей и возвращая в настоящий момент, когда она откидывается на спинку, закрывает глаза и глубоко вздыхает.

— Не за что, детка. — Я не знаю, откуда взялось это новое прозвище, но оно кажется правильным. Она пропустила его мимо ушей перед той кокетливой официанткой, но я не знаю, как она отреагирует на него теперь, когда мы одни. В любом случае, она это переживет. Я пока не могу называть ее так, как мне действительно хочется — ее настоящим прозвищем. Она сразу поймет, что это я.

Достав телефон, я быстро ищу в этом районе продуктовые магазины. Нам нужно пополнить запасы, пока есть возможность. У меня нехорошее предчувствие под ложечкой насчет остатка нашей поездки. Я не позволю ей голодать из-за плохого планирования. Я всё еще не на сто процентов уверен, что именно происходит, но береженого Бог бережет.