Его кожа уже начала гнить, покрылась пятнами и приобрела мертвенный оттенок, а глаза стали молочно-белыми. Засохшая кровь и грязь покрывают его лицо и все тело. Я не знаю, как и когда он умер, но удар моим грузовиком, похоже, сломал ему ноги. Они перекручены, а ступни вывернуты в неправильном направлении.

— Что это за хрень? — бормочу я себе под нос, приседая на корточки и наклоняясь, словно могу сам разобраться в этом дерьме.

Его рычание становится всё более свирепым, когда он тянется ко мне, пытаясь подтащить свой мертвый вес изувеченными руками. Когда он хватает меня за ногу, клацая челюстями по моим ботинкам, я чуть не обсираюсь, но инстинктивно знаю, что делать.

Может, я и зарабатываю на жизнь убийством живых, но мое тело действует на автопилоте, когда я вгоняю металлическую трубу ему в череп. Его тело обмякает, и пока я слышу приглушенный крик из грузовика; я падаю на задницу, поспешно отползая от теперь уже мертвого немертвого мужика посреди дороги.

Глава 15

Ру

Крик вырывается из моего горла против моей воли. Мое очко официально сжалось так, будто я зажевала им лимон, пока сидела на этом сиденье и смотрела, как мой похититель в маске осматривает сбитое тело. И я официально, блядь, сошла с ума.

Я щипаю свое обнаженное бедро сквозь дыру в легинсах, крепко зажмурившись, словно это может пробудить меня от этого кошмара.

Этого просто не может быть.

Когда боль покалывает кожу, а под веками вспыхивают звезды, я медленно и ровно выдыхаю. Что бы это ни было, это происходит на самом деле. Я даже не знаю, с чего начать осознание всего этого, поэтому делаю то, что сделал бы любой нормальный человек в такой ситуации — заталкиваю весь этот пиздец и неразбериху в самые дальние уголки сознания и перевешиваюсь через сиденье, чтобы посмотреть, где Призрак. Эта тварь схватила его, и я видела, как он упал. Я не хотела кричать, но это меня напугало. Он что, мертв? Что мне, блядь, теперь делать? Я прикована наручниками не с той стороны ебаного грузовика, чтобы попытаться сбежать. И я точно не собираюсь торчать здесь рядом с тем, чем, блядь, была та тварь, если он мертв.

Меня начинает тошнить от одной мысли о том, чтобы бросить его на обочине дороги. Что со мной, блядь, не так? Он буквально удерживает меня силой, а я хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Я молюсь о том, чтобы его голова появилась с секунды на секунду и мне не пришлось разбираться со всем этим дерьмом в одиночку.

Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке.

Меня так же пугает это внутреннее признание, как и тот не совсем мертвый парень, которого мы сбили. Думаю, я даже не хочу сейчас переваривать это дерьмо. До того как мы врезались в эту тварь, я насмехалась над ним в надежде, что он что-нибудь сделает. Мне нужно было, чтобы он сам взял это у меня, потому что я не собиралась доставлять ему удовольствие получить то, чего он действительно хочет, — чтобы я его умоляла. Но я просидела на этом сиденье несколько часов, борясь с тем, как чертовски он меня заводит. Мне хотелось засунуть руку между ног и довести себя до оргазма прямо там, на его глазах. Но я не смогла заставить себя сделать это. Я оказалась таким же ссыклом, каким называла его.

— Где ты? — шепчу я себе под нос, оглядывая пространство рядом с телом. Я вижу только мужчину с проломленным черепом и отброшенную трубу рядом с ним.

Испуганный крик подкатывает к горлу вместе с сердцем, когда дверь, на которую я опираюсь, внезапно распахивается, и я едва не вываливаюсь из грузовика.

— Держу, — говорит он, заталкивая меня обратно в грузовик и помогая повернуться к нему. Он отстегивает меня от приборной панели, но оставляет наручник болтаться на моей руке, пока вытаскивает меня из машины и усаживает на землю. Когда он снова заговаривает, его голос звучит ошеломленно: — Тебе нужно увидеть это, чтобы поверить.

В животе скручивается узел тревоги, и я уже чувствую запах смерти, висящий в воздухе вокруг нас.

— Не думаю, что хочу этого.

Он приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Нет, хочешь. Я даже отдаленно не могу понять, что за херня тут происходит, а это уже второй, кого я убил. Должно быть, это вирус. Он… меняет тебя. Выглядит так, будто он тебя убивает, но твое тело возвращается. Мне нужно, чтобы ты понимала, с чем мы имеем дело.

— Ладно, — шепчу я, понимая, что становлюсь куда более покладистой, когда он действительно со мной разговаривает и всё объясняет. Терпеть не могу, когда он отделывается отрывистыми, половинчатыми фразами или загадочными ответами, которых я не понимаю.

Он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой к задней части грузовика.

— Мы не знаем, как передается вирус, так что не подходи близко.

Я не верю своим глазам. Я едва слышу его слова из-за шума в ушах. Мужчина был абсолютно точно мертв еще до того, как мы его сбили. Или нет? Он шел посреди дороги, как… зомби?

Затем это бьет мне прямо в лицо.

— О боже мой. Этот запах.

— Смерть, — констатирует он, и от того, как он это произносит, моя спина резко выпрямляется, а по всему телу разбегаются мурашки.