За всю жизнь у меня было не так уж и много мужчин. Но все они были одинаковыми: успешными, богатыми и до невозможности скучными. Они источали пресную идеальность во всем – от безупречной укладки волос до подошвы дизайнерской обуви. Едва в них можно было разглядеть что-то настоящее и живое.

— Иногда мне хочется чего-то такого… — признаюсь я. — Чего-то дикого, необузданного и безумного.

— Надо же, малышку Софию Эйнсворт потянуло на темную сторону.

Амбер провокационно проводит языком по губам, отчего я взрываюсь от смеха.

— Мы отклонились от курса. Сегодня ты должна забыть обо всем, — нараспев произносит подруга. — С этого дня начинается наша новая жизнь. Это как второй день рождения. Понимаешь, о чем я?

Не успеваю ответить, как она достает из-под сиденья бутылку «Кристал Брют» и собирается ее откупорить.

— Даже не думай об этом! — восклицаю я. — Ты испортишь мне салон!

Пожалуй, больше, чем за свою коллекцию туфель от Manolo Blahnik, я переживаю за мою новую спортивную малышку с турбированным двигателем.

— Если я этого не сделаю, то ты испортишь мне вечер, — почти обиженно заявляет подруга.

Она нажимает на одну из кнопок приборной панели, и на крыше открывается люк. Амбер поднимается с сиденья и высовывается наружу. Ее бунтарские, непослушные кудри развеваются на ветру, когда она запрокидывает голову и смеется.

— Этой ночью на небе зажгутся две новые звезды подиума! — визжит она.

Я улыбаюсь и напоминаю ей тоном строгой мамочки:

— Мы подъезжаем.

В это мгновение над моей головой раздается хлопок. Пенящаяся жидкость забрызгивает лобовое стекло, и стеклоочистители начинают усердно смахивать шампанское за семь тысяч долларов.

Амбер садится в кресло и протягивает наполовину опустевшую бутылку. Я сворачиваю на Парк-авеню и делаю несколько глотков, ощущая, как шипучая и прохладная жидкость освежает горло.

— Сейчас я закрою глаза, — с придыханием говорит Амбер. — И открою их только тогда, когда мы подъедем. Хочу запомнить этот момент на всю жизнь.

Я тихонько посмеиваюсь.

Амбер совмещает в себе два противоречивых качества: сентиментальность и сухой цинизм. С равным успехом она может цитировать Шекспира и воспевать любовь. А уже через пятнадцать минут не постесняется предложить секс на одну ночь горячему красавчику из Морнингсайд-Хайтс.

Я продолжаю ехать по Парк-авеню между параллельными рядами деревьев. Яркие неоновые вывески и рекламные щиты на небоскребах сменяются зданиями с элегантной классической архитектурой.

Мой взгляд задерживается на отеле «Уолдорф-Астория». В ночи здание сияет тысячами огней. У его центрального входа толпятся фотографы и папарацци, желающие запечатлеть прибывших гостей презентации.

— Мы уже подъехали? — нетерпеливо спрашивает Амбер.

— Почти.

— Тогда почему ты еле ползешь? — она капризно надувает губы. — Выжми газ! Я не собираюсь сидеть вечно с закрытыми глазами.

— Не хочу привлекать лишнего внимания, — возражаю я, понимая, как это тоскливо звучит.

— В таком случае тебе надо было покупать Ford. Твоя яркая красная Ferrari создана для того, чтобы на нее все пялились и облизывались. Давай, набирай скорость! — с жаром выдает Амбер. — Я хочу услышать, как кончает эта малышка!

Я нажимаю на педаль газа ногой, облаченной в блестящие туфли на высокой шпильке. Стрелка спидометра стремительно поднимается. Раздается глубокий рокот мотора.

— О да! — Амбер радостно взвизгивает. — Это лучший стон в моей жизни!

Я включаю стояночный тормоз, отчего машина уходит в занос. Под задними колесами вырывается дым. Я выезжаю на встречную полосу, выкручиваю руль и с визгом останавливаюсь у центрального входа отеля с красной ковровой дорожкой.

— Теперь можешь открыть глаза, — сообщаю я.

Амбер поворачивается к окну, рассматривая у входа толпу журналистов.

— Поверить не могу, что они тут все из-за нас, — выдыхает она.

Мы выбираемся из машины, демонстрируя длинные ноги. Со всех сторон на нас обрушивается шквал фотовспышек. Я передаю ключи парковщику и уверенно прохожу вперед.

Моя спина прямая, плечи расправлены. Я контролирую каждый шаг и бесстрастное выражение лица. Со временем ношение маски вошло в привычку. Я держу «нейтральное» лицо, даже когда не появляюсь на публике. Никто не может распознать, какую именно эмоцию я испытываю.

— Наконец этот день настал, — Амбер с восхищением оглядывает толпу, что нас окружает. — Скажи мне, что это не сон. Иначе я отказываюсь просыпаться.

Для этого вечера она выбрала обтягивающее платье в тон своей помады с открытыми плечами и ключицей. На мне классическое маленькое черное платье.

Мы приближаемся к центральному входу, где нас дожидается Стефан.

— Софи, — он идет навстречу и притягивает меня к себе, чтобы нежно поцеловать в губы. — Ты как всегда чудесно выглядишь.

Стефан стройный и высокий, но мои пятидюймовые каблуки делают наш рост почти одинаковым. Его волосы чуть ниже плеч с идеальным пробором, которые сегодня он собрал в хвост.

Это мой парень, с которым я встречаюсь три месяца.

Мой личный рекорд.