Собака издает последний судорожный вой.

Отбросив мертвого ротвейлера, боец поднимается на ноги. Его руки перепачканы кровью, на лице выступает пот. Он первый, кому сегодня удалось пройти испытание.

— Я же обещал, что соберу лучших, — Джозеф обращается к отцу. — Он станет достойным телохранителем для Дамиана. Осталось отобрать еще двоих.

— Хочу проверить, насколько он хорош, — отец не разделяет его ликующего тона. — Выпускай остальных псов.

Джозеф хмурится.

— Так никто не пройдет этот отбор. Три ротвейлера против одного… — он смотрит на бойца, как на приговоренного. — У него нет ни единого шанса.

— Он использовал ремень и шипы, о которых не говорилось в правилах, — парирует отец. — Теперь собак будет три. Новое правило: ему больше не нужно никого защищать. Он должен выжить сам.

Он переводит взгляд на бойца:

— Если хочешь – беги.

Боец испуганно смотрит на Джозефа, надеясь, что тот откажется и сохранит ему жизнь. Проходит несколько секунд, прежде чем Джозеф кивает.

— Открыть все клетки, — распоряжается он.

— Боже… — за моей спиной раздается тихий встревоженный голосок.

Обернувшись, я вижу Ребекку. Моя приемная сестра наблюдает за происходящим с побледневшим лицом. В ее больших карих глазах отражается ужас.

Рядом с ней стоит Фрэнк. Это сын друга моего отца. Сегодня он несколько раз просил дать ему пройти испытание, чтобы доказать преданность нашей семье. Но для всех он все еще пятнадцатилетний мальчишка.

Громкий металлический скрежет заставляет меня повернуться. Я вижу, как человек Джозефа снимает собак с цепей.

— Взять! — приказывает он.

С тихим предупреждающим рыком собаки срываются с места. Их глаза налиты кровью, широкая грудная клетка вздымается от скорого бега.

Боец замахивается, ударяя ремнем по морде первого из ротвейлеров. Брызги крови разлетаются в воздухе. От этого пес становится еще больше свирепым и набрасывается на мужчину, повалив его с ног. Он оказывается сверху и раскрывает пасть, обнажая клыки.

Раздается отчаянный крик.

Крик помощи и пощады.

Я делаю шаг в сторону, загораживая спиной Ребекку. Не хочу, чтобы сестра видела, как ротвейлер сгрызает лицо человека. Его тело дергается, когда два других пса разрывают его на куски. Под ним образуется лужа багрового цвета.

Кажется, дикое рычание и звуки булькающей, пульсирующей крови никогда не затихнут. Ночной воздух нашего сада пропитывается тошнотворным сладким запахом. Я бросаю взгляд на то, что осталось от бойца, и к горлу подступает желчь.

Наконец на собак застегивают цепи и затаскивают обратно в клетки.

— Кто-то из вас еще хочет обсудить правила? — мрачно спрашивает отец, обведя взглядом бойцов. — Кто следующий?

Повисает молчание. Никто не осмеливается сделать шаг и обречь себя на смерть.

— Я это сделаю.

Мимо меня проходит Фрэнк и встает в центре поляны. Среди бойцов раздаются смешки.

— Ты точно решил? — спрашивает у него отец.

Фрэнк кивает и смотрит на ротвейлеров в клетках.

— Я знаю, что у меня мало шансов, — он бросает на меня взгляд. — Но если потребуется, я отдам жизнь за Дамиана.

— Я спрошу в последний раз, — отец с невозмутимым спокойствием обращается к Фрэнку. — Ты уверен?

Тот снимает с себя куртку и сворачивает ее несколько раз. Затем подносит к груди импровизированный «щит», закрывая лицо и горло.

— Да, — без колебаний отвечает он.

Отец поднимает руку – сигнал, чтобы выпускали псов. Раскрывается дверь клетки, и за моей спиной Ребекка кричит во весь голос, словно ее режут.

— Нет!

Я опускаю голову и сжимаю кулаки.

Не хочу это видеть.

Фрэнку всего пятнадцать. Это будет бессмысленная смерть.

Но я ничего не могу сделать. Отец никогда не меняет своих решений.

Раздается лай и металлический звон. Я поднимаю голову и вижу Фрэнка. Напротив него ротвейлер поднимается на задние лапы. Его пасть раскрывается, обнажая клыки. Он хочет наброситься на Фрэнка, но его удерживает цепь, натянутая до предела. Ее звенья дребезжат каждый раз, когда пес кидается вперед в нервном возбуждении.

— Глупость и смелость не одно и то же, — отец идет к Фрэнку и опускает руку ему на плечо. — У тебя еще будет шанс доказать преданность нашей семье. Но не сегодня.

Он обводит взглядом бойцов.

— Видите, что отличает вас от нас? Вы слабые и трусливые. Пятнадцатилетний мальчишка оказался смелее каждого из вас.

Джозеф качает головой.

— Эти парни лучшие в своем деле, — возражает он. — Ты дал им невыполнимое задание.

Отец бросает на него тяжелый взгляд, который я не могу распознать. После этого он велит Фрэнку вернуться на место, а затем смотрит на меня.

— Дамиан, иди сюда.

Я быстро подхожу к отцу и поднимаю на него взгляд. Он возвышается надо мной – темноволосый, высокий и широкоплечий. Его синие глаза блуждают по моему лицу.