Он бережно кладет мертвую девушку на берег Шайлкилла, в последний раз целует ее холодные губы. Какой бы красивой она ни была, она не его принцесса. Скоро он встретит свою принцессу.

Так закручивается история.

Она - Карен. Он - Мун.

И это то, что видела луна…

2

Город не изменился. Он отсутствовал всего неделю и не ожидал чудес, но после более чем двух десятилетий службы в полиции одного из самых суровых городов страны всегда можно надеяться. По дороге в город он стал свидетелем двух аварий и пяти ссор, а также трех кулачных потасовок возле трех разных таверн.

Ах, сезон отпусков в Филадельфии, подумал он. Согревает сердце.

Детектив Кевин Фрэнсис Бирн сидел за стойкой закусочной "Кристалл", маленькой, чистой кофейни на Восемнадцатой улице. С тех пор как закусочная "Силк Сити" закрылась, это место стало его любимым ночным развлечением. Из динамиков прозвучали "Серебряные колокольчики". Доска над головой возвещала праздничное послание дня. Разноцветные огни на улице говорили о Рождестве, радости, веселье и любви. Все хорошо и фа-ля-ля-ля-ля. Прямо сейчас Кевину Бирну нужно было поесть, принять душ и выспаться. Его тур начался в 8 утра.

А потом была Гретхен. После недели разглядывания оленьего помета и дрожащих белок ему захотелось посмотреть на что-нибудь красивое.

Гретхен перевернула чашку Бирна, налила кофе. Может, она и не наливала лучшую чашку в городе, но никто никогда не выглядел лучше, делая это. "Давненько тебя не видела", - сказала она.

"Только что вернулся", - ответил Бирн. "Провел неделю в Поконосе".

"Должно быть, это мило".

"Так оно и было", - сказал Бирн. "Забавно, но первые три дня я не мог уснуть. Было чертовски тихо".

Гретхен покачала головой. "Вы городские парни".

"Городской парень? Я?" Он мельком увидел себя в затемненном ночью окне - семидневная щетина, куртка , фланелевая рубашка, ботинки Timberland. "О чем ты говоришь? Я думал, что похож на Джереми Джонсона".

"Ты похож на городского парня с отпускной бородкой", - сказала она.

Это было правдой. Бирн родился и вырос на двух улицах. И он умрет одним из них.

"Я помню, как моя мама перевезла нас сюда из Сомерсета", - добавила Гретхен, ее духи были сводяще сексуальными, а губы темно-бордового цвета. Сейчас, когда Гретхен Уайлд перевалило за тридцать, подростковая красота смягчилась и превратилась в нечто гораздо более поразительное. "Я тоже не могла уснуть. Слишком шумно".

"Как Бриттани?" Спросил Бирн.

Дочери Гретхен Бриттани было пятнадцать, скоро исполнится двадцать пять. Годом ранее ее поймали на рейве в Западной Филадельфии, когда она была застигнута с достаточным количеством Экстази, чтобы выдвинуть обвинение в умышленном хранении. Гретхен позвонила Бирну в тот вечер, в "Конце света", на самом деле не осознавая, какие стены существуют между подразделениями полицейского управления. Бирн обратился к детективу, который был у него в долгу. К тому времени, как дело дошло до муниципального суда, обвинение было сведено к простому хранению, и Бриттани получила общественные работы.

"Я думаю, с ней все будет в порядке", - сказала Гретхен. "Ее оценки улучшились, она возвращается домой в приличное время. По крайней мере, в будние дни".

Гретхен была замужем и разводилась дважды. Оба ее бывших были одурманенными наркотиками, жестокими неудачниками. Но каким-то образом, несмотря ни на что, Гретхен умудрялась не терять голову, несмотря ни на что. На земле не было человека, которым Кевин Бирн восхищался больше, чем матерью-одиночкой. Это была, без преувеличения, самая тяжелая работа в мире.

"А как Колин?" Спросила Гретхен.

Дочь Бирна, Колин, была маяком на краю его души. "Она потрясающая", - сказал он. "Абсолютно потрясающая. Каждый день совершенно новый мир".

Гретхен улыбнулась. Они были двумя родителями, у которых в данный момент не было никаких забот. Подожди еще минутку. Все может измениться.

"Я уже неделю ем холодные сэндвичи", - сказал Бирн. "И притом отвратительные холодные сэндвичи. Что у вас есть теплого и сладкого?"

"Нынешняя компания исключена?"

"Никогда".

Она рассмеялась. "Я посмотрю, что у нас есть".

Она плавной походкой направилась в заднюю комнату. Бирн наблюдала. В своей облегающей розовой трикотажной униформе не смотреть было невозможно.

Было приятно вернуться. Страна была для других людей: провинциалов. Чем ближе он подходил к пенсии, тем больше думал о том, чтобы уехать из города. Но куда он мог поехать? На прошлой неделе горы были практически исключены. Флорида? Он тоже не был силен в ураганах. Юго-запад? Разве там не водятся монстры-гила? Ему нужно было бы больше об этом думать.

Бирн взглянул на свои часы, огромный хронограф с тысячей циферблатов. Казалось, они делали все, кроме того, что показывали время. Это был подарок Виктории.