Она не слышала его. Если и слышала, то не подала виду. Вскоре она обнаружила то, что искала, то, что, как она знала, все еще будет там, то, что было помещено именно в это место и ждало их.

"Это место преступления, Джесс", - сказал Бирн. "Ты должна остановиться".

Она повернулась, чтобы посмотреть на него. В ее глазах стояли слезы. Бирн никогда не видел ее такой.

"Я не могу".

Несколько мгновений спустя она выбросила весь мусор. Перед ней лежало тело, завернутое в зеленую бумагу, такую же зеленую бумагу используют флористы.

Цветочный сад.

Мертвая девушка была его букетом.

Джессика разорвала бумагу. Запах высушенной флоры и разлагающейся плоти был невыносимым. Даже в таком разложившемся состоянии было очевидно, что у девушки сломана шея. Какое-то мгновение Джессика не двигалась.

Затем она упала на колени.

ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА

Они стояли на изнуряющей жаре. Вокруг них гудела еще одна команда криминалистов. Вокруг них растянулся еще один круг желтой ленты.

"Это не прекратится, пока он не разделается со всеми семью", - сказала Джессика. "Есть еще три девушки, которые умрут".

Бирн не ответил. Он ничего не мог сказать.

"Семь чудес света. Что, черт возьми, все это значит, Кевин? Что дальше?"

"Тони сейчас этим занимается", - сказал Бирн. "Если ответ где-то есть, он его найдет. Ты это знаешь".

До сих пор все четыре эти девушки жили в двух измерениях. Фотографии на бумаге, графический файл на экране компьютера, множество деталей в полицейском журнале действий или листке ФБР. Но теперь они увидели их живыми. Все четыре девушки дышали на тех видео. Элиза Босолей, Кейтлин О'Риордан, Моника Ренци, Катя Довик. Все четверо вошли в эту комнату ужасов и никогда не покидали ее. И если этого было недостаточно, этому сумасшедшему пришлось применить особый вид унижения, выставив их на всеобщее обозрение всему городу.

Джессика никогда в жизни так сильно не желала чьей-либо смерти. И, да простит ее Бог, она хотела быть той, кто нажмет на выключатель.

"Джессика?"

Она обернулась. Это была Джоанн Джонсон, командир автоотряда. Автоотряд обладал юрисдикцией по всему городу для определения местонахождения автосервисов, расследования краж автомобилей и координации расследований со страховой отраслью. Джессика проработала в отделе, ныне входящем в состав отдела по особо тяжким преступлениям, почти три года.

"Привет, Джоанн". Джессика вытерла глаза. Она могла только представить, как та выглядела. Может быть, обезумевший енот. Джоанн никак не отреагировала.

"Есть минутка?"

Джессика и Джоанн отошли. Джоанн протянула ей предварительный отчет по Acura.

Они отбуксировали машину в полицейский гараж на Макалистер-энд-Уитекер, всего в нескольких кварталах от Двадцать четвертого окружного участка. Был приказ оставить ее для снятия отпечатков пальцев и обработки, поэтому ее держали внутри. Они опознали владельца.

Джессика отступила туда, где стоял Бирн, с отчетом в руке. "У нас есть совпадение по VIN-коду машины", - сказала она.

VIN, или идентификационный номер транспортного средства, был семнадцатизначным номером, используемым для уникальной идентификации американских транспортных средств после 1980 года.

"Что у нас есть?" Спросил Бирн.

Джессика смотрела на землю, здания, небо. Куда угодно, только не на своего партнера.

"В чем дело, Джесс?"

Джессика наконец посмотрела ему в глаза. Она не хотела этого, но у нее не было выбора.

"Машина принадлежала Еве Гальвес".

ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ

Они называли это проволокой. Она была гибкой, податливой, не обязательно тянулась по прямой. На самом деле, чаще всего так и было. Оно могло змеиться под вещами, обвиваться вокруг других вещей, зарываться под самые разные поверхности. Оно не было осязаемым, но ощущалось.

Для всех убийств, которые когда-либо были совершены, с того момента, как Каин поднял руку на Авеля, существовала проволока. Время, место, оружие, мотив, убийца. Это не всегда было очевидно - на самом деле, слишком часто это так и не обнаруживалось, - но это было всегда.

Когда детективы Джессика Балзано и Кевин Бирн стояли в дежурной части отдела по расследованию убийств, проволока раскрылась. Джессика держала один конец. Она заговорила первой.

Она рассказала о своей встрече с Джимми Валентайном. Она рассказала о своей растущей одержимости Евой Гальвес. Не только делом Евы, но и самой женщиной. Она рассказала о визите к Энрике Гальвесу и о своем, по общему признанию, безумном визите в Бесплодные Земли прошлой ночью. Она рассказала о дневнике Евы и своих собственных слезах.

Бирн слушал. Он не осуждал ее. Он держал другой конец провода.

"Ты прочитал все файлы?" спросил он.

"Нет".

"Флешка у тебя с собой?"

"Да".