Огонь охватил первый этаж дома, и Джессика оказалась в ловушке на третьем этаже. Все потайные двери, которые были открыты, теперь были закрыты, и она не могла найти швы. Выхода не было. Когда ее телефонная трубка затрещала от статических помех, взрыв потряс стены. Пол, потолки, на голову ей посыпалась штукатурка, и от ударного воздуха у нее на мгновение перехватило дыхание. Богато украшенные часы на стене позади нее упали на пол, разбив стекло. Люстру в центре комнаты оторвало от гипсового медальона.

Она дернула бархатные шторы на одном окне, затем на другом. Оба были закрыты решетками.

Ей нужно было успокоиться, сосредоточиться.

"Есть вещи, которые ты должен знать об этом доме".

Джессика посмотрела на пожелтевшую схему. Половина ее была оторвана. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентировать схему. По всей поверхности были линии и обозначения. Вскоре она поняла, что у нее есть южная и восточная части дома. Была ли она в восточной части? Она понятия не имела.

Из-под двери повалил дым. Джессика услышала, как где-то в доме разбилось стекло, хлопнув, как от выстрелов из стрелкового оружия.

Ее взгляд скользнул по пожелтевшей странице.

Где она была?

Она нашла свое местоположение. Восточная стена. На ней было три окна, но она увидела только два, оба зарешеченные. Стрелка указывала на что-то на стене, на равном расстоянии между двумя окнами. Джессика подняла глаза. Единственной вещью на стене было большое бра из кованого железа. Она потянула за него. Ничего. Она толкнула. Ничего. Она почувствовала жар даже от стен. В комнате уже было полно дыма по колено.

Она покрутила бра влево, вправо, влево, вправо, почти оторвав его от стены. Она уже собиралась сдаться, когда панель перед ней скользнула вниз. За ней оказалось круглое окно. Никаких решеток.

Джессика огляделась в густом дыму. Она нашла тяжелую скамеечку для ног. Она подняла ее и швырнула через стекло. В комнату ворвался прохладный ночной воздух. Ее чуть не сбило с ног обратным потоком. Позади нее дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутри бушевал огонь, пожирая парчовые ткани и старую сухую мебель.

Джессика выглянула в окно. Она не могла видеть землю. Она вспомнила острые железные шипы вдоль перил. Пламя подбиралось все ближе. Она могла видеть часть пути по коридору к лестнице, ведущей на чердак. Жар был таким сильным, что ей казалось, будто кожа вот-вот слезет с ее лица.

Появилась фигура, медленно карабкающаяся вверх по лестнице. В ней было почти не узнать человека.

Фигура на мгновение остановилась, вглядываясь в комнату. На краткий миг сквозь пламя Джессика увидела глаза мужчины. И именно в это мгновение они узнали друг друга. Охотник и преследуемая.

Джессика снова отвернулась к окну, к ночному воздуху, затянутому дымом. Легкие готовы были разорваться, она больше не могла ждать. Когда она забралась на подоконник, то поняла, что увидела в обугленном и покрытом волдырями призраке за дверью.

Его глаза были серебристыми.

Она прыгнула.

СТО ПЯТЬ

6:00 УТРА

Он поворачивается, чтобы подняться на последний лестничный пролет, как раз в тот момент, когда пара картин маслом тают и сползают со стен. На лестничной площадке загорается шкаф для коллекционирования burlwood, его стеклянная передняя панель трескается, его содержимое - редкое издание Книги священной магии Абрамелина девятнадцатого века - испаряется в облаке горящего пепла, покрывая его лицо и руки.

Он смотрит в конец главного коридора, когда двери распахиваются. Сквозь густой дым он видит каждую комнату. Он вспоминает прекрасные лица Моники Ренци и Кейтлин О'Риордан, Кати Довик и Элизы Босолей, Патрисии Сато и Клэр Финнеран.

Он видит Лилли. Его Одетту.

Когда он тащится вверх по лестнице на чердак, плоть с его рук остается на раскаленных добела железных перилах.

Наверху он находит Молли Проффитт, ее нежные водянистые глаза теперь открыты в аквариуме с Морскими коньками, рана на голове разорвана, обнажая мозг. Молли придерживает для него дверь, ведущую на чердак и массивную балку крыши.

Мгновение спустя Джозеф Суонн стоит на стуле, веревка свободно свисает у него с плеч. Его обрамляет большое круглое окно, выходящее во двор. У его ног старая катушка с пленкой, Волшебные Кирпичики, пузырятся и тают.

Он затягивает петлю у себя на шее, пеньковая веревка стягивает остатки плоти с его ладоней.

Именно в таком положении пламя застает его, втягивая в свои огненные объятия, в Ад, в больное сердце Аэрвуда.

СТО ШЕСТЬ

6:10 УТРА

Это был знакомый голос, но она не могла его вспомнить. Это был ее отец? Ее брат Майкл? Казалось, что он просачивается сквозь толстый комок мокрой ваты, как будто кто-то пытается кричать через матрас. На данный момент она была под водой в Уайлдвуде, ее отец кричал ей с пляжа, чтобы она остерегалась подводного течения.

Но это не мог быть пляж. Что-то горело. Ей пришлось спросить: "Джессика. Ты в порядке?"