— Все еще бредит, — выдала Ксюша, — в его состоянии это нормально.

А у меня руки опустились.

Потому что на меня многотонным составом накатили воспоминания того, как этот парень ласково, но достаточно избито называл меня раньше. Малышка, детка, сладкая...

А теперь рядом с ним была та, кого он даже в горячечной лихорадке искал в лицах других людей. И только тогда, когда находил, успокаивался. Как произошло и сейчас. Эта девушка была для него ангелом. А я...

Я так и осталась проходной историей, которую он с братом натянул в два ствола.

Фу!

Какая же я жалкая размазня...

Ремезов меня с дерьмом смешал, а я на него слюни пустила. А ну-ка, соберись, тряпка!!!

Вроде бы получилось, но местами. Остаток операции я провела словно в тумане, работая на полнейшем автопилоте. Спокойная внешне, изнутри меня била мелкая дрожь. Тело буквально гудело от напряжения. Адреналин убойными дозами поступал в кровь еще позволяя мне держать себя в руках и не расплакаться. Но горькая, не поддающаяся никакому контролю душевная боль стремительно его выжигала. А я сама держалась из последних сил.

Но я справилась. А затем отошла к стене и тяжело привалилась к ней, в совершенной прострации ожидая, пока Ксюша раздаст последние рекомендации по уходу за раненным. Когда же все наконец-то закончилось, меня не нужно было просить дважды — я содрала с себя халат, колпак и перчатки, но маску на лице на всякий случай оставила. А там уж первой побежала на выход и уселась в тот самый тонированный автомобиль, что привез нас в это гиблое место, в котором жило чудовище, способное меня растерзать.

Тут-то и пришел откат.

Я всхлипнула. Зажмурилась и с силой сжала переносицу, умоляя себя подождать.

Не реветь сейчас!

Не умирать, снова от него уезжая...

Боже! Ну, за что ты так меня мучаешь?

— Как ты? С тобой все в порядке? — спросила Ксюша, усевшись рядом со мной на заднее сидение.

— Угу, — кивнула я, не смея смотреть ей в глаза. Иначе бы точно не вывезла.

— Может, подышишь немного свежим воздухом? — продолжала волноваться за меня девушка, а я закончилась.

— Я прошу тебя, поехали отсюда скорее, Ксюша! — зашипела я и все же повернулась к ней. И тогда она в моих глазах увидела все.

Весь тот океан зашкаливающей боли и тоски, что я скрывала от посторонних, но в котором давно уже не просто утопилась, а канула на его дно.

— Маш..., — стиснула мои ледяные пальцы подруга в знак поддержки, но я этого даже не ощутила. Слишком была раздавлена этой встречей с прошлым. И напрочь обесточена.

— Потом..., — прошептала я одними губами, а Ксюша тут же скомандовала мужчине, что занял место за рулем.

— Нам нужно быстрее вернуться. Вы можете как-то ускориться?

Водитель кивнул. И железные ворота перед нами наконец-то начали открываться под бешеное тарахтение моего сердца и под звук отбойного молотка, что шарашил по моим воспаленным мозгам.

И вот уже свободна была так близка...

И снова мимо, зашвыривая меня в омут паники и всепоглощающего ужаса.

— Сань? — ожила где-то в салоне рация.

— Слушаю, — взял в руки трубку водитель, пристально наблюдая за нами в зеркало заднего вида.

— Девушек задержи пока.

— Они торопятся.

— Мы с ними еще не закончили.

Что?

Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

— Хэй, мы свое дело сделали, — вмешалась в разговор Ксюша, — и мы хотим уехать. Сейчас же!

— Уедешь, когда я решу, — равнодушно отмахнулся от слов девушки водитель, а я присмотрелась к этому мужику и вдруг отчетливо поняла — он не наемный персонал. И там, в комнате, когда мы вытаскивали с того света Кирилла, тоже нам помогал не простой служака из разряда принеси-подай. Черта-с-два! Слишком много пафоса и тестостерона. Слишком много льда было в их пустых с виду глазах.

И у меня онемело все внутри.

Я уж было взялась за ручку открывания двери, чтобы убежать отсюда без оглядки, куда-то в лес или в соседнюю страну, чтобы Кирилл Ремезов и его страшные друзья никогда меня более не нашли.

Но не успела.

Стекло с моей стороны внезапно опустилось. А спустя мгновение в него сунули пухлый конверт. Я отшатнулась от него, как от проказы. Но водитель лишь устало покачал головой, видимо, поражаясь моей дремучести, и пояснил:

— Это ваше вознаграждение. За помощь. И за молчание. Помните: вас здесь не было. Вы здесь ничего не видели. Это понятно?

Ксюша тут же потянула конверт, а затем скомандовала своим менторским тоном, коего боялись все студенты нашего мединститута:

— Все понятно. А теперь едем. Живо!

Машина тронулась.

У меня потемнело в глазах. Тело сковало толстой коркой льда. Кипящая кровь отхлынула от лица, заставляя кожу покрываться холодным, липким потом. Ксюша поджала губы и кинула на меня еще один обеспокоенный взгляд. Но более расспросами не пытала.