Я замер. Ощутил, как на затылке приподнялись волоски, а в грудь со всего размаха впилась шипастая булава, ломая кости и разрывая внутренности. Такое яркое ощущение. Такое настоящее и болезненное до спертого дыхания.

Такое отчаянно нестерпимое. И напоминающее мне, что я все еще живой.

— Говори...

— Он не покидал Новосибирск четыре недели тому назад.

Оп-па!

— В смысле? — вспыхнул я и за секунду изнутри выгорел.

— Эти данные были сфабрикованы.

— Блядь...

— Наш человек из окружения вашего брата наконец-то подтвердил информацию, что он жив, здоров, в меру упитан и до сих пор отирается в Новосибирской области.

Сука. Ебаная живучая тварь.

— Ты же сказал мне, что в него трижды попали, — прохрипел я, сжимая в руках ручку с такой силой, что послышался ее треск.

— Так и есть, — кивнул мужик и виновато покачал головой, — но, видимо, жизненно важных органов не задели.

— Ебаный в рот, Юра! — рявкнул я, не в силах продолжать вдыхать кислород на планете, по которой все еще ходил человек, напрямую виновный в том, что моей любимой девочки не стало.

— Он с Корецкими, Арсений Михайлович. Они его все это время у себя на вилле под Новосибирском прятали. Никого туда не подпускали, кроме своих проверенных людей. И пули доставать привезли тоже своего человека. Там у них целая сеть частных клиник, которую они всем регионом крышуют. Кровь, хирурги, стационар. Короче, полный фарш.

— Мне плевать, — осклабился я, смотря на мужчину холодно и исподлобья, давая понять лишь одним взглядом, что мое терпение начинает подходить к концу. Потому что у меня внутри давным-давно тикала бомба, отсчитывая минуты до того, как от еще частично вменяемого, уравновешенного и адекватного Арсения Ремезова не останется ничего.

Полный ноль.

— Вы должны достать его, — жестко припечатал я, бессознательно растирая грудь в районе сердца, где давно уже все онемело от непрекращающейся боли и ядовитой тоски.

— Мы очень постараемся. Но, Арсений Михайлович, люди Корецких не оставляют Кирилла ни на минуту. Мы круглосуточно его пасем, но пока безуспешно. Он выезжал с закрытой, хорошо охраняемой территории лишь однажды — почти месяц тому назад. Потом мы думали, что он улетел сюда. И сбились с его следа. А оно вон, как все оказалось.

Я прикрыл веки, чувствуя, как раздражение, тяжелое, удушливое и вязкое, своей когтистой лапой перехватило мне горло. И сжало. До черных мушек перед глазами. Потому что я знал, кто такие Александр и Андрей Корецкие, понимал, что они не жалкие пешки, а козырные тузы.

Но мне было плевать. Решалы или надоедливые мошки — я был намерен занять их чем-то более полезным, дабы эти два персонажа более не путались у меня под ногами.

— Юр, у тебя двадцать четыре часа на то, чтобы найти способ действенно и на максимум отвлечь этих братьев от Кирилла. Не знаю, сообразите им какое-нибудь ЧП или..., — я задумался на секунду, но почти тут же кровожадно улыбнулся, — узнайте, с кем они спят и к кому неровно дышат. А затем организуйте им «развеселые» догонялки. Окей?

— Понял.

— Что они мутят с моим братом? — отрешенно уточнил я.

— Логистика. Экспорт-импорт. Грязные деньги. Полутеневой бизнес. Все, как всегда...

— Ясно..., — поджал я губы, — нашел теплое, сытое местечко, значит. Молодец.

— Мы уточнили детали их работы. Ваш брат влил почти все, что у него есть в транспортный хаб в Забайкалье, который строят Корецкие. Сроки окупаемости и объемы там впечатляющие. Ребята скинули вам на почту цифры по всем контрактам, в которые вложился Кирилл.

— Не понял, — нахмурился я, — они уже все подписали?

— Да.

— Тогда какого хера он до сих пор торчит в Новосибирске? Из-за ранения? К чему весь этот конспирационный цирк?

— Мы точно не уверены, — отрицательно качнул головой мужчина, — но насколько известно, у него уже и повязки сняли.

— Ну и?

— В общем, мы частично пробили информацию — получилось установить в машине Корецких прослушку. Но там много непонятного. Тот единственный раз, когда Кирилл выезжал из пригорода в Новосибирск, был визитом к хирургу, которая его штопала. Зовут девушку — Ксения Воробей. Мы думали, что его просто на перевязку к ней возили. Но, оказалось, нет...

— Фото есть?

— Да, — кивнул мужчина, открыл папку, что держал все это время в руках, и выложил цветной снимок передо мной на стол, с которого на меня глядела рыжеволосая смазливая девица с зелеными глазами.

— Не понимаю. Очередная его постельная грелка? — недоуменно скривился я.

— Нет, к ней ваш брат был абсолютно равнодушен, а вот ее родной младшей сестрой очень интересовался. Зовут девушку Мария Воробей. И Кирилл настолько плотно про нее разнюхивал, что даже запросил братьев собрать по девчонке подробное досье.

— Зачем?