Голос капитана стал серьезным. Руган Хошори был так похож на отца — такой же внешне суровый, но добрый в душе. Неудивительно, что они с дядей так сдружились.

— Чего это? — возмутился наш сакали. — Эта лапушка просто обязана быть от меня без ума. Чем я плох, Белладонна Войнич?

Я закатила глаза к металлическому потолку трюма межзвездного тягача «Варьяр» и мысленно досчитала до пяти. Потом до двадцати. До тридцати, а нужного ответа не находилось.

Да, была заноза в моем заду, не дающая мне расслабиться, и звали ее Кирроси Шибу!

Неугомонный нарцисс, считающий, что я непременно должна пасть к его ногам.

А почему?

Да все просто. Все его братья женаты на моих кузинах. Или, по их традициям, на сестрах первой крови. А ему цветочка из семьи Войнич не досталось.

Обделили самого достойного!

А тут я... Вытащенная ему на радость из семейного чуланчика.

Вот и взбрело ему в голову, что мы — отличная пара, и нам просто кровь из носу, но нужно пожениться. И мое мнение ему было до того самого фонаря на потолке.

Как же меня это раздражало. То есть, будь на моем месте любая другая, но с фамилией Войнич, и она бы ему сошла.

Вот какая женщина после такого серьезно взглянет на мужчину?

Тем более сакали!

Павлин, в себя влюбленный. Страус белобрысый. Гад разодетый...

— Я слышу, как ты сопишь, лапушка, — мой радиопередатчик, или, сокращенно, радип, снова ожил. — Не ломайся, цветочек мой. Давай. Я куплю тебе такое...

— Кхм, — в эфир ворвался весьма красноречивый кашель дяди Эвана. — Ты, Кирр, кажется, ядро проверить должен был.

И тишина... Хотя нет, сопение было, но теперь уж точно не мое. Я довольно расплылась в улыбке и потащила контейнер на площадку.

Осторожно спуская груз с трапа, крутила головой.

Красиво. Купол над головой прозрачный. Все горело неоновыми огнями. С Церерой не сравнить.

Впереди резко вспыхнул яркий прожектор, и я поморщилась.

Зашипела от внезапно появившейся в висках давящей боли. На несколько секунд словно ослепла. Гул в ушах. Все кружилось, а к горлу подкатила тошнота.

— Белла? Я тебя слышу. Втягиваешь воздух через зубы, — голос Кирра изменился. — Ты пила пилюли, что тебе Нум выписал? Отвечай.

И никакой игривости.

— Да, — выдавила из себя. — Сейчас все пройдет.

— Я иду к тебе, — меня уже никто не слушал. — Вместе все выгрузим. Далам, ты нас слышишь?

— Да, брат, я уже бегу в трюм... — отозвался наш второй инженер.

— Все, лапушка, замри там и жди нас, — и сказано это было таким тоном, что возразить я не успела.

И я не двигалась, но не потому что не смела его ослушаться, а просто не могла. Боль была такой, словно в голову гвозди вбивали. Это была плата за глупость и самоуверенность.

Нет, я не забывала свою мечту стать гонщицей. И даже попыталась однажды ее реализовать. Отборочный этап прошла. Получила регистрацию как новичок, а дальше, после эйфории свободы, меня настигла действительность. Я в полной мере узнала, о чем говорил папа, утверждая, что за пределами Солнечной системы таких, как я, поджидают такие ужасы, которые еще долго в кошмарах преследуют.

Я не любила вспоминать о ночи после регистрации меня как гонщицы на такой же станции, как эта. Скорвис тоже казался мне красивым местом, пока в наш с подругой номер не ворвались работорговцы. Их лица с горящими серебром глазами и полосами на щеках, разрезающими рот до самой мочки уха, до сих пор являются мне в темноте, стоит прикрыть глаза.

Боль. Унижение. Обреченность. Вот что я получила вместо исполнения заветной мечты. Меня перевозили с места на место.

Я сопротивлялась — меня избивали.

В какой-то момент поняла, что все. Дальше будет лишь безумие и смерть. Я сдалась. Просто ждала конца.

Но судьба сжалилась. Открылась дверь моей темной клетки, и в нее ворвалась кузина Камелия, а вместе с ней и мужчины из новой семьи, частью которой стал дядя Эван, тетя Роза и девочки. Меня спасли. Вытащили из ада, когда я уже ни во что не верила.

Вот только бесследно для меня это не прошло. Долгое лечение. И неясные фантомные боли в голове, вот как сейчас. Стоило свету ударить по глазам.

А еще... я просто перестала мечтать.

Внутри что-то сломалось и угасло. Ничего не радовало, не задевало. Ничего не хотелось.

Цвета меркли, я с трудом различала их, все отчетливее понимая: мир окрашивается в разные оттенки серого. Все еще мелькали красный и зеленый, желтый... но и они угасали.

Пропал вкус еды... Мясо или овощи — все одно. Перченое или соленое — уже не разбирала.

Я спала, ела и работала... А на большее мне просто не хватало душевных сил.

Глава 2

— Лапушка, ну и чего застыла? — услышав за спиной голос, вздрогнула.

Поставив контейнер, подняла вилы и обернулась.

Так и есть: по трапу уже спускались ещё два погрузчика. Из первого на меня, улыбаясь, смотрел наш добряк Далам. А из второго — моя персональная заноза в заду.

Кирр!