Проклятый Повелитель песка не должен увидеть мое лицо.

Глава 21

Оставив вроде бы супруга в комнатке, вышла и слегка задернула занавеску, оставляя широкую щель. Не хотела тревожить его покой. Но он, кажется, и так дремал. Мазнув взглядом по мужскому лицу, невольно сравнила с Лёней.

Бывший муж проигрывал во всем.

И фигурой, и внешностью. Да и характер, судя по всему, у этого здоровяка имелся волевой.

Это же какой дурой нужно было быть, чтобы за какой-то мразью в ночь побежать, оставив и детей, и такой образец мужского совершенства?

— Зажралась, — буркнула себе под нос.

Отвернувшись, обвела взглядом основную комнату, которая служила одновременно и кухней, и столовой. Вздохнув, прошла вперед и остановилась рядом с лужей.

Никуда она не делась.

И вытирать мне, хотя бы потому, что сейчас ночь и детям пора спать. Вот только оставалось одно «но»...

Одежда, что на мне.

Она явно была красивой... или как правильно — выходной.

Можно было спросить у дочери, где можно ее снять, но они все и так явно что-то подозревали. Начни я сейчас выяснять, где мой гардероб, еще и вилами в ночь погонят.

Выдохнув, вернулась в комнату. Если моя кровать здесь, то логично, что и вещи где-то сложены. Шкафов не наблюдалось, зато был сундук. Внушительных таких размеров. На нем мягкая подстилка. Видимо, чтобы удобно сидеть. Сдвинув ее, я осторожно откинула крышку, стараясь не шуметь.

Так и есть... Вещи. Сверху накинут платок. Красивый, белый, мягкий такой.

— Это... дочери... — донеслось надрывное с постели. — Верни... ей...

Вздрогнув, я поднялась и, оббежав кровать, склонилась над мужем. Как-то скорее рефлекторно положила руку ему на лоб, проверяя, не поднялась ли температура.

Он смотрел на меня не мигая.

— Верни ей... — прошипел едва слышно сквозь зубы, при этом его лицо от натуги краснело. — Не твое...

Я замерла, вглядываясь в его холодные глаза.

Ненависть.

Этот мужчина от всего сердца презирал меня. Значит, все эти его взгляды не показались мне.

Обида кольнула душу.

Кивнув, я отошла от него на шаг и выглянула из-за занавески.

— Милана, можно тебя?

Дочь наливала в миску Фалли супа. Услышав меня, она как-то нервно бросила половник в котелок.

— Корми, доченька, все правильно, — поспешила ее успокоить.

Поставив миску, она обернулась на брата, а после направилась ко мне.

Мои плечи поникли. Я была готова к физической работе. Лечить их, защищать. Любить. Но вот о том, что меня здесь будут ненавидеть, даже не думала.

Выдохнув, вернулась к сундуку с вещами.

— Что ты хотела, мама? — послышалось тихое.

— Папа сказал, что это твое, — я протянула ей платок. — Возьми. И посмотри, может, здесь еще что-то из твоих нарядов. Боюсь, милая, я не вспомню.

Она сделала шаг, покосилась на отца, а после несмело взяла шаль.

— Еще что-то? — я спросила громко, чтобы мужчина на кровати отчетливо слышал.

— Нет, — она обняла себя за плечи.

— Не обманывай, Милана, не люблю этого. Посмотри внимательно.

— Шапка Ярика, — ее голос зашелестел. — Папа привез ее ему в подарок.

— Шапка? — не поняла я. — А зачем же мне шапка?

Смутившись, я принялась просто выкладывать все содержимое сундука на пол. Юбки. Красивые, цветные с этническими узорами. Льняные рубашки. Я разворачивала каждую, особо не приглядываясь. Несколько мягких вязаных кофт. Одна явно слишком маленькая для меня.

— Ну, вот это явно же не с моего плеча, — показала ей.

Она не ответила, протянув руку, взяла. Глаза виновато опустила в пол.

Это подстегнуло. Шапка. Зачем мне мальчишечья шапка? Вздор какой-то.

Я продолжала рыться. Платье одно, второе, третье... следующее явно мне давно мало.

Протянув руку, отдала Милане. Она стояла молча.

— Так, все сложи на кровать и помогай. Ищи со мной и шапку, и вещи свои.

Потоптавшись на месте, она присела рядом и потянулась к одной из кофт на дне сундука. Вытащила и, развернув, показала мне. Свитерок явно на мальчика. С узором в виде оленей.

— Это папа по весне передавал через соседа, — прошептала она, озираясь на кровать.

— Ярик, — громко позвала я сына, — кажется, у нас здесь и твое есть.

Он появился тут же, будто стоял за шторкой.

— Помогай, — скомандовала. — Ищем шапку.

— А она у меня, — тихо признался он, — я ее забрал, когда ты ушла.

— Куда ушла? — переспросила и тут же осеклась.

Усталость брала свое. Слишком уж насыщенным был день: то умерла, то переродилась.

Мозг уже не выдерживал.

— Неважно, — проворчала и жестом поманила его к нам. — Помогай, сынок. Ночь на дворе, вам давно в постелях спать пора.

Он подошел и присел. Взяв у Миланы свитер, я приложила к его плечам и улыбнулась.

— Красавец. Если найдем пряжу, я тебе еще один такой свяжу.