Дочь сдавленно кашлянула, а кот, просунув морду под шторку, опять рухнул на бок, закрывая лапой морду.

«Кажется, до «падения» вязать я не умела — догадалась. — М-да... Дела...»

Закрыв рот, я принялась перебирать одежду дальше. Нашлись и рукавицы — большие, но и ладно. Главное, что есть. Еще два легких платка. Рассмотрев их, протянула тот, что наряднее и новее, Милане.

— Держи.

— Это не мое, — шепнула она.

— Будет твое. Мне два зачем? А ты у нас невеста будущая, тебе красивой положено ходить. Да, Ярик?

— Ага, — он важно кивнул.

Обняв его за плечи, притянула к себе и поцеловала в волосы. Хоть он на меня с презрением не смотрел.

Собрав все обратно в сундук, я выложила на кровать старенькую юбку и местами полинявшую рубашку — самое то для уборки.

Бросила взгляд на мужа.

— Мне чужое не нужно, — пробормотала обиженно. — И своим детям мне ничего не жалко.

Взяв вещи, отправилась переодеваться в соседнюю комнату с ящиками.

... Собирая лужу, я не могла не отметить, какая на полу грязь. За раз не отмоешь. Видимо, здесь принято было ходить в сапогах, не разуваясь, но меня это не устраивало.

Сев, я прикинула, что и половичков здесь не хватает. Ну и надо как-то огородить грязную зону двери. А то с улицы и сразу в основную комнату. Непривычно.

Подняв голову, отметила под потолком уже почерневшую от времени паутину. Стены серые.

Ремонтом здесь и не пахло.

Посмотреть бы, как остальные живут, может, все это для этого мира и норма.

Но нет, скривилась, я так жить не намерена.

Закончив с лужей, выжала тряпку и, подхватив ведро, вынесла черную воду во двор. Вылила за сараем.

Ноги обдало холодом. Поежившись, я поспешила обратно в дом.

Дети лежали по кроватям. Заглянув к Милане, убедилась, что она спит. Приоткрыла следующую занавеску — Ярик скрутился под одеялом в найденном свитере.

— Тебе не холодно, сынок? — склонившись, тихо спросила, поймав на себе его взгляд.

— Немного, мам, — он шмыгнул носом и улыбнулся. — А ты настоящая мама?

Хм... щекотливый вопрос, но отвечать нужно было.

— Самая настоящая, — погладила его по голове.

— А ты упала насовсем, да?

Я не сдержала смешка. Нет, ну как вопрос поставил.

— Да, уверяю тебя. Это точно не лечится. Упала — вот прямо совсем насовсем. Спи давай, сейчас найду чем тебя укрыть.

Вышла и, обведя взглядом пространство кухни, заметила скинутый в углу кафтан. Подняла его и вернулась.

— Вот так, — накинула сверху на Ярика. — Чтобы тебе теплее было. Спокойной ночи, сынок.

Коснувшись кончика его носа пальцем, отошла.

— Мама, — раздалось тихое в ответ, — ты только будь такой всегда.

— Да, Ярик, — взявшись за занавеску, уверенно кивнула. — Другой точно не буду. Я сейчас пойду за дровами, а ты отдыхай. Хорошо?

Он просиял и крепко сжал веки.

Глава 22

Накинув найденный теплый тулуп, я вышла на улицу. Темно и тихо. Небо затянуто тучами. И все же рассмотреть дорожку со двора можно было. Обыскав сарай, я нашла топор и веревку. Вытащила сани и покатила их вперед.

Широкая дорога, заметенная свежим хрустящим снегом. Я шла мимо домов, выглядывая за заборы в свой рост. Темно в окнах.

Деревня давно уже погрузилась в сон. Одна я брожу здесь. Странный шум. Резко обернувшись, заметила тень.

Испугаться не успела — ко мне выбежал Фалли.

— Тебе чего в доме не сидится? — возмутилась я. — Лапы отморозишь.

Но кто бы меня слушал. Пробежав вперед, кот обернулся и дернул хвостом. Уж больно знакомый жест.

— Иду за тобой. Не дура, поняла.

И мы отправились дальше.

Впереди показался старый, но крепкий заброшенный дом, крайний у самого леса. Видно было, что не жилой. Пустые чернеющие глазницы окон. Частично обрушенное крыльцо. Но все же эта изба отличалась от нескольких пустых домов, мимо которых Фалли меня провел. Ну хотя бы потому что здесь забор был из молодого частокола, и никто к нему еще не прикоснулся. А это уже странность.

Цельная древесина всяко лучше горит, чем трухлявые доски. Фалли, опершись передними лапами об этот самый частокол, скомандовал «мяу».

— А ты уверен, что хозяев нет? — уточнила я.

Кот кивнул.

— И можно на дрова разбирать? — снова царственный кошачий наклон головы. — Ну смотри, чтобы краснеть потом не пришлось перед владельцами.

Взяв с саней топор, я принялась за дело.

Да, было сложно. Непривычная к подобной работе, я не могла сообразить, как правильно держать инструмент, какую силу прикладывать.

Но моральная усталость брала свое. Я не деликатничала. Брёвнышко за брёвнышком... Я разрубала их, тут же скидывая на сани и обвязывая веревкой, чтобы не рассыпалось.

Криво, косо, неумело. Напополам, на четвертинки — благо на заброшенном дворе колода нашлась. То и дело поглядывая на дорогу и на запертые двери мертвого дома, я спешила.

Страшно было — да мало ли что в ночи водится.

Мир-то, как выяснилось, не простой — магический.